Германия русскими глазами

Светлана Буяновская — переводчик, она свободно владеет немецким и итальянским языками. В Германию переехала двадцать лет назад. Её рассказы о немцах показались интересными, и я решила привести здесь некоторые из них.

Часть 1.

…Немцев американизация накрыла с головой, хотели они того или нет. И наложилась на некоторые черты национального характера, такие как бережливость-расчетливость, плавно перетекающие в скупердяйство-жадность, — получилась гремучая смесь среднестатистического немецкого обывателя, законопослушного (да и вообще послушного,  непослушных-то   в свое время  всех вывел кое-кто, как тараканов),  превратившего искусство экономить в национальный спорт.

Мечта любого немца — иметь свой дом.  Понятное дело, руины 1945-го оставили неизгладимый след  в национальной психике, вот и выплачивают в кредит  этот дом всю жизнь, отдав ему себя в жертву. Здесь, конечно, за неуплату процентов в течение двух дней никто из дома не выгонит,  как в Америке, и бульдозером не снесут (даже если и захотят,  это вам не американский щитовой  «колониального типа»,  «лисичка бежала, хвостиком махнула», «домик Элли, унесённый ураганом», — немцы строят, на века, как пирамиду Хеопса), но домоклов меч выплаты висит, как часть интерьера, как ружье в чеховских пьесах, и даже иногда  и выстреливает. Периодически передают в сводках новостей, как такой-то в таком-то городе убил своих  детей, жену, а потом себя. Не выдерживает человек прессинга – боязнь потерять работу, выплата кредита над головой.  И соседи охают: такая с виду благополучная семья была. Вот именно, что с виду. Фасад – это «их все». Но, как правило «терпение и труд у них всё перетрут»,  вот и живет семья лет 40 под девизом «всё для победы», отказывая себе во всём.

Кстати, в дом надо постоянно вкладывать, это предписано немецкими законами. Если «бордюр не соответствует», то платите штраф, или если травка не подстрижена, то тоже штраф. «Как у немцев все ухожено», – восхищаются российские туристы. Нелегко дается эта ухоженность, потому как ни молдаван, ни таджиков не наймёшь, а фирмы специальные стоят очень дорого, вот большинство сами в свой законный выходной бетон для бордюрчика и  замешивают…

А  когда уже все выплачено, дети из дома выехали, наступает возраст, когда обслуживать это дом нет сил, и продать его жалко, потому что теряется при продаже как минимум половина выплаченных  денег. Приходится жить среди закрытых  комнат, с чувством выполненного долга. Это ещё повезло тем, кто выдержал марафон  и не развелся на полпути. (Вот тогда строителям светлого будущего не позавидуешь. Дорогое удовольствие). Безусловно, есть соратники-единомышленники, проносящие  нежные чувства  друг к другу на фоне ежедневных подсчетов вплоть до цента от сданных бутылок. Детям выдаётся на карманные расходы определённая сумма.  Всё четко распределено, кто за что платит. Никаких  порывов «Эх, живём один раз».  Если вечером запланирован поход в ресторан или приглашены к теще на ужин, то целый день ничего не едят. И не из соображений «нагулять аппетит». В гости приходят со своим пирогом. И если не доели, его же и уносят. Кстати, русское хлобосольство все очень любят. Вообще любят «халяву». Это тоже своего рода «экономия». Подарить имениннику бутылку вина и при этом сказать «Так повезло, купил это вино всего за 2 евро на распродаже» — в порядке вещей (не исключено, что дарящий при этом приехал, скажем, на Порше. Хотя, впрочем, Порше в Германии последний раз видела лет 10 назад. На «крутых тачках» ездят только турки и  владельцы крупных компаний).

Свинья-копилка — непременный атрибут жизни, можно даже сказать, символ. Кстати, это у всех немцев, не только у тех, кто связан кредитами. Видимо, гиперинфляция 20-х  годов отложила  такой неизгладимый отпечаток на нацию, что у них на генетическом уровне  страх  остаться бедным и  без денег. Даже  те, кто неплохо зарабатывает и может себе позволить больше, чем позволяли его родители, всё равно не могут вырваться из плена воспоминаний, как ему родители в своё время платили 50 пфеннигов за мытье посуды. «Береги копейку», — говорил Чичикову отец.  Эта-то сбереженная копейка и  создаёт оплот немецкой зажиточности, видимость добротности и сытости. Родители после войны до дрожи экономили, во всём себе отказывали, «перину пушинка к пушинке собирали», детям передали, вот они уже и при капитале. Но  далеко не всем так повезло.  И среднестатистические немцы, получающие среднестатистическую зарплату, живут более чем скромно. Иногда иной турецкий эмигрант, получающий  социальную помощь, живёт лучше, чем вкалывающий  всю жизнь на предприятии коренной житель.

Зарплата рабочего на заводе (квалифицированного рабочего на сталелитейном заводе) – 3 тыс евро. Если вычесть все налоги, остается  немногим больше половины. Если не осталось в наследство от родителей собственного жилья,  надо из этих денег платить за аренду квартиры. Остается очень мало. Да, безусловно, есть высокооплачиваемые профессии, опять же менеджеры высшего звена, высококвалифицированные инженеры, но речь идет о  большинстве. Не хлебом единым, конечно.  Да, но вот дальше-то как раз тишина. Потому как порастеряла нация за годы консумизма всё, что ещё было за душой. И ничего за этой «северной немногословностью» (как говорят о немцах южные народы) не стоит, кроме подсчётов  нулей на сберкнижке. Ну и ещё  разве сплетен и доносительства (это отдельная тема). «Нельзя судить о нации по…. , есть разные люди везде», — скажете вы. Безусловно. Это лишь попытка зарисовать некоторые штрихи к портрету среднестатистического немца, живущего в  среднестатистическом немецком городе. Но чтобы «закончить на позитиве», как советуют современные психологи,  справедливости ради следует добавить: Германия – ваш надежный партнер в бизнесе. Имейте с ними дело, не подведут. Но дальше лучше не соваться. Чтобы не разочаровываться.

Часть 2.

Речь не о том, чтобы «найти семь отличий» между Россией и Германией. Оставим в покое дороги без ям, дворы без луж, туалеты без запаха, качество немецких автомобилей и доступность немецких бассейнов. Никто не собирается исходить «желчной патриотической клеветой» (Ф.М.Достоевский) в адрес немецкого уклада жизни. Тем более что и о преимуществах немецкой системы налогообложения, и о качестве жизни в Германии уже много написано и рассказано. Речь о современных немцах, о людях, населяющих эту комфортную благополучную страну. Безусловно, в любой нации есть разные люди, и невозможно уложить всю в прокрустово ложе каких-то схем. Но всё же существуют нравы, обычаи и привычки, отличающие «нас от них». Как говорил Жванецкий, «все люди братья, но не все по разуму».

Например, семья, любовь, «он и она», казалось бы, проходит эта тема, воспетая поэтами и описанная классиками, через века и границы, не меняя своего облика. Любви все нации покорны. Но… Феминизм. Явление, познать которое, по-моему, под силу будет только социологам будущего, и то, судя по всему, турецким, потому что немецких уже не останется, вымрет нация от этого самого феминизма. Немецкие женщины так сильно взялись за защиту своих прав, что переломали в суматохе хребет традиционному разделению полов. Справедливости ради надо сказать, что мужчины этому особо и не сопротивлялись. Почему? Да всё по той же причине: им дали возможность сэкономить. Тут как раз тот случай, когда скупой платит дважды. Конкретнее. Раньше сидела женщина дома, воспитывала детей, «три К: кюхе, кирхе, киндер» (кухня, церковь, дети), он — всему голова, кормилец, задает тон в доме, определяет цвет обоев и пр. И надоело ей, захотела немецкая женщина сама определять и зарабатывать. И наравне быть. «Фантастиш», — сказал немецкий мужчина, нам будет вместе легче платить за… (см. предыдущий пост). Не обладающие ни славянской мягкостью, ни южноевропейским темпераментом немки быстро и расчётливо всё подмяли под себя: мы оба зарабатываем, домашние обязанности – пополам, «женщина – не рабыня», никаких борщей и котлет, платим пополам, гладим– тоже. Семья превратилась в деловое партнёрство, что для немцев оказалось довольно органично, учитывая сухость языка и скупость немцев на эмоции в целом (на положительные эмоции, с ссорами у них всё нормально). Какая уж тут любовь, когда вся энергия уходит на поддержание баланса у весов, где на одной чаше – «это он заплатил», на другой – «это она заплатила». И чувствует самостоятельная немка, что «муж мальчик, муж слуга» особенно поддержанию её жизненного тонуса не способствует и находит себе роман на стороне. Развод. Кстати, в большинстве случаев в Германии на развод подаёт именно женщина. Вот тут-то и качнулась чаша весов уравнивания прав в пользу женщины. Потому как законы немецкие в таких случаях на стороне слабого пола, матери детей, хранительницы очага. К тому же, несмотря на феминизм, оставила себе немка что-то и от женщины, а именно — коварство. Поэтому, зная о доходах мужа, использует все пункты закона, «опуская» его по полной. В большинстве случаев она остаётся в купленном вместе доме (квартире), с детьми, с ежемесячно получаемыми алиментами на себя и на детей. Если бы можно было ещё снять напоследок с мужа кожу, сняла бы и это. Он – с алиментами, с потерей выплаченных процентов за дом (что упало, то пропало) и слабой надеждой, что когда-то она вернёт долю от его первоначального взноса (а суды могут длиться годами, тем более что «ну нет у нее такой суммы, а ведь ей ещё и детей растить»), с неврозом и алкоголизмом. «Ты этого хотел, Жорж Данден!» А главное, что шансы жениться во второй раз у него резко падают, потому как на приданое в виде алиментов первой жене самостоятельные немки не очень-то падки. Ведь если с ним что случится, то алименты (детям и той, первой жене) должна будет за него выплачивать новая жена. Хотя есть и те, кому, как, например, Дитеру Болену, доходы позволяют жениться несколько раз.

Конечно, не одна семейная лодка в мире разбилась о кошелёк, для этого необязательно быть немцем. И много есть крепких браков, где жена является главным добытчиком в силу разных обстоятельств: муж теряет работу, заболевает, да мало ли что (там, где людей связывает нечто большее, чем общий счет). В Германии это скорее исключение, чем правило. Но вернемся к феминизму. Она и она. Оба работают, зарабатывают, свободны. Он её приглашает в ресторан. Кто платит? Извечный немецкий вопрос, изводящий нацию похлеще российского «Кто виноват?». «Конечно же, женщина платит сама за себя»! – кричат немки на форумах в интернете. «Вы должны сразу показать, что независимы и не даете себя поработить!» — советуют женские журналы. «Классно, сэкономим», — потирает руки немецкий мужчина. И не ведает, что творит, потому как продает за небольшую в сущности сумму извечное мужское право выбирать, с последующей потерей уверенности в себе, выбирая между кошельком и достоинством. Безусловно, есть «романтические вечера», которые просто по законам жанра обязывают немца заплатить самому. Но в невидимый глазу гроссбух, прочно занявший своё место в подкорке мозга, записывается «должок». Значит, в следующий раз женщина должна пригласить, например в театр. Ты мне, я тебе. И чтобы без жульничества, мышь не проскочит.

Вчера в супермаркете наблюдала сцену: пара средних лет, видимо «близкие друзья». На ленте упаковка туалетной бумаги, макароны и какая-то немудрёная снедь для ужина. Она ему: «Пополам платим?» Он ей (тоном главы стола, платящего за всех): «Ах, оставь.. Ты же сегодня заплатила за меня в кафе». А что здесь плохого? — скажете вы. Да, но вот тут-то и кроется та самая суть феминизма. Женщины выбили у немецких мужчин почву из-под ног. Ни в Испании, ни в Италии не прижился феминизм так, как в Германии. Потому что латинский мужчина лучше последнюю рубашку продаст, но зато почувствует себя главой положения. В Германии же дамы выбирают кавалеров. Это женщина решает, будет ли после романтического ужина романтическое продолжение. А мужчина боится проявить инициативу. Потому как не знает, что его ожидает. А вдруг обвинение в изнасиловании? И такое бывает. И «добиваться» женщин в Германии не принято. Кто знает, что у неё на уме, вдруг обвинит в преследовании, если буду ей звонить постоянно. Здесь же есть закон, по которому судят так называемых «сталкеров», поклонников, чаще бывших любовников, забрасывающих свою «жертву» письмами, преследующих на каждом шагу. Вот и остается немецким мужчинам гадать на ромашке: любит-не любит, позвонит-не позвонит. И прилагают мужчины усилия, чтобы женщине понравиться, например, заботятся о внешности. А ей чего заботиться, она же сама за себя платит. Кстати, ещё Достоевский в «Зимних заметках о летних впечатлениях», говоря о немецких женщинах, писал, что глядя на немок «….сам певец любви, Всеволод Крестовский, самый убеждённый и самый развесёлый из русских поэтов, совершенно бы здесь потерялся и даже, может быть, усомнился бы в своём призвании.» Это 19-й век. Ну а с приходом феминизма вообще глупо надеяться встретить на улице Хайди Клум. Последствия этого самого феминизма вошли уже крепко в немецкий уклад. Старшие поколения ещё как-то по-своему доживают, а вот молодёжь схему усвоила. И «… срывается с простынь, бессонницей рваных» молодой немецкий парень, не «ревнуя к Копернику», а от мыслей, что «она мне ещё должна 2.50».

Ну а от неуверенности в себе есть у немецких мужчин хорошее средство: алкоголь. Нет, пьяные на улице не валяются. Разве что во время карнавала (в специально отпущенные для пьянства дни) или во время отпуска в какой другой стране. Втихую, за закрытыми дверьми. И без компании (больше самому достанется). Статистики на этот счёт достаточно, не буду повторяться. В пятницу вечером в воздухе витают флюиды радости от конца трудовой недели и от предвкушения выпить. Вот тогда-то и расслабляется немецкий мужчина, и уверенности у него, как у Шварцнегера, когда выпьет. Ну и, соответственно, «партнёрша» его законная сразу Хайди Клум покажется. Как говорится, нет некрасивых женщин, есть мало алкоголя. Кстати, не думайте, что сильно сосредоточенный вид у ваших деловых немецких партнеров, который они напускают на себя во время переговоров, скрывает за собой недюжинную работу мозга. Иногда это всего лишь похмельный синдром.

Часть 3.

Несмотря на то, что со дня объединения Германии прошло больше 20 лет, немцы, выросшие в ГДР, во многом отличаются от немцев из ФРГ. Данная статья не о Германии, а о немцах, поведение и сознание которых сформировалось именно в ФРГ, о нравах и обычаях.

Без клише не обойтись. Одно из них: немцы любят порядок. На самом деле порядок любят все, но не все любят за ним следить. Всем нравятся улицы без окурков, вокзалы без бомжей, клумбы с цветами и… тишина. И кто же следит за всем этим в Германии? Все. За всем и всеми.

Вы даже не представляете, сколько пар глаз нацеливаются на вас, когда в вашей голове только мелькает мысль «А не открыть ли мне капот, чтобы, например, проверить масло в машине?». Потому что когда вы этот капот откроете, уже приедет специальная служба порядка, подозревающая вас в том, что вы чините автомобиль в общественном месте. Если вы у себя в квартире включите громкую музыку, скажем в 14.50, то на другой день в почтовом ящике уже найдете письмо с предупреждением, что «если это повторится еще раз, то будут приняты меры». С 13.00 до 15.00 тихий час. И неважно, что живете вы на центральной улице большого города, за окном грохочет трамвай, со двора доносится шум из автомастерской, и музыка ваша отнюдь не нарушает девственную тишину санатория. Порядок есть порядок.

На моего знакомого, живущего в отдельном доме, стоящем в ряд с другими, соседи подали в суд за то, что он поменял старые оранжевые маркизы на серые. Якобы, таким образом, он портил внешний вид стоявших в ряд домов. У всех оранжевые, а у него, видишь ли, серые. Непорядок. И, что самое интересное, суд он проиграл. Шумящие дети, мяукающая кошка, криво стоящий горшок с геранью, нечаянно упавшая капля воды с верхнего балкона на нижний, громко падающая крышка от унитаза, игра на фортепьяно (это уже из разряда особо тяжких преступлений), — за всем за этим незримо бдит «народная дружина». Порядок наводится в большинстве случаев легко, потому что нарушителей бьют прямо по ахиллесовой пяте нации — кошельку. Если ночью, переходя пустынную улицу, немец стоит на светофоре и ждет, пока загорится зеленый свет, хотя нет ни одной машины, эта достойная восхищения дисциплина и выдержка продиктована страхом, что из-за угла может выйти полицейский и выписать штраф на 50 евро. Найдя пару раз в почтовом ящике записку от соседей: «вчера вы хлопнули дверью 10 раз», немец начинает обращаться с дверью, как с хрустальной вазой, и не столько из-за того, что щадит нервную систему соседей, а потому, что любая проблема ведет к денежным потерям.

«Я подам на вас в суд!» — любимая фраза, которую можно смело написать на майках и выдавать эти майки при заключении контракта на аренду или покупку жилья. Эта магическая фраза сразу гасит и так не богатый немецкий темперамент, граждане приноравливаются выяснять в семье отношения при помощи языка мимики и жестов, дабы не шуметь, детей муштруют, чтобы те играли тихо, не бегали, кошек дрессируют, чтобы не мяукали. Потому что суд означает не только судебные расходы, но и расходы на адвокатов, а в случае проигрыша на адвоката истца и штраф.

«Чихал я на ваши суды», — скажет какой-нибудь новобранец. И пожалеет. Найдет пару раз мусор в почтовом ящике, или, придя домой, не сможет открыть дверь, потому что замок заклеен клеем «момент». (За последнее время это стало прямо-таки любимым методом общения между соседями в Германии). Приучится к «порядку». Жаловаться не на кого, все без свидетелей, блюстители порядка действуют за спиной и анонимно. «Вероломно и без объявления войны». Если же война объявлена, то обе стороны вооружаются до зубов различными страховками, несут существенные потери в виде расходов на адвокатов. Все преступления, как то: сколько раз противник кашлянул ночью, нажал на сливной бачок и пр., протоколируются с точным указанием времени. Ведутся дневники наблюдений, которым позавидовали бы гоголевские Иван Иванович с Иваном Никифоровичем.

Кстати, об анонимных письмах. И не только анонимных. Доносить в Германии не считается чем-то низким или недостойным. Это тоже своего рода неотъемлемая часть порядка. С малых лет дети приучаются жаловаться на других. «Детство Темы» в Германии вряд ли кто читал. «Сам погибай, но товарища не выдавай»… Разные культуры — разные нравы. Ябеду никто в крапиву не толкает. В школе при вопросе учителя «Кто это сделал?» все дружно показывают: «Он, он сделал!». И было бы странным что-либо возразить. Это же действительно был он. Надо всех приучать к порядку, пусть не делает, что не надо. Так, собственно, и закаляется сталь. Раньше, когда не было современных камер видеонаблюдения, в супермаркетах висело объявление, предостерегающее от кражи: «Воровать нельзя. Указавшему на вора — премия 100 марок». Как сказал Поэт: «Не верю я француза дружбе, и бескорыстность немца службе…» Зато можно быть спокойным, что ваш немецкий партнер по бизнесу вас не обманет. То, что обманывать нехорошо, его научили семья и школа.

Одна российская эмигрантка решила пригласить соседок-немок на свой день рождения. Накрыла стол, но не по-немецки, а так, как привыкла. Женщина пожилая, работы ей не найти, живет на социальное пособие. Соседки с удовольствием все съели, сердечно попрощались с хозяйкой, а на другой день сообщили в соответствующие службы, что фрау Х живет не по средствам, покупает дорогую еду в больших количествах, явно, что у нее «левые» доходы. Просим разобраться. Зависть, моббинг на работе, интриги самого низкого пошиба занимают прочное место в повседневной немецкой жизни, среди представителей самых различных классов. Саксофонист в любительском джазбанде пишет «анонимное» письмо «руководству», что другой саксофонист играет фальшиво, конкурирующие между собой адвокаты оттачивают свое мастерство в интригах друг против друга.

Развивается и меняется любое общество, с ним меняется и поведение людей, живущих в этом обществе. ФРГ 70-80 гг. XX века и начала XXI века — две разные страны, несмотря на то, что автобаны все те же. Прежняя немецкая добродетель «палочки должны быть попендикулярными» приняла уродливые формы озлобленности и брюзжания по любому поводу. Причины можно понять: «понаехали тут всякие», явно подкошенный уровень жизни с приходом евро, безработица. Безусловно, многое зависит от воспитания, социального статуса и внутренней культуры. Но тон задает большинство.

За внешними приветливыми улыбками скрывается подавленный невроз. У многих с детства. От недолюбленности, от недостатка ласки. Матери не в состоянии дать достаточно любви своим детям, потому что сами эту любовь не получали. Не потому, что не любят, просто не могут выразить ее, эту любовь. Это уже в генах, передается с поколениями. «Характер стойкий, нордический». Пытаются имитировать подсмотренное в голливудских фильмах проявление любви, но получается все равно эрзац. Станиславский бы не поверил. Да и немцы сами не верят, но честно играют в эти игры.

С детьми разговаривают, как со взрослыми. Раньше били, это было в порядке вещей. Сейчас запрещено законом. Об этом никто не говорит, но если открыть шкафы в закрытых наглухо немецких домах, оттуда выпадет столько скелетов, что не хватит никакого кладбища. Разве что психотерапевту кто расскажет, как привязывали его в детстве раздетым к кровати и оставляли на несколько часов.

В 90-х гг. одна известная немецкая актриса основала фонд в защиту детей, терпящих насилие в семье. Говорила публично о том, что никто даже не подозревает, сколько случаев инцеста существует среди вполне благополучных немецких семей. Дети (в основном девочки) из-за стыда не говорят об этом никому. Матери, даже если знают об этом, тоже молчат. Никому не хочется придавать это огласке, к тому же, если мать заявит, например, в полицию на собственного мужа, его будут судить. За адвокатов придется платить все равно из семейного бюджета, а если мужа посадят, то лишится добытчика, главного источника денег. Статистики особой никто не вел, но возмущенная актриса говорила, что это уже приняло размеры народного бедствия. Потом видимо, кто-то ей намекнул, что лучше об этом публично не говорить, и тема эта в прессе особо больше не освещалась.

Недолюбленные дети, недолюбленная нация. Поэтому тянутся так к тем, кто открыт миру, к другим культурам, многие улетают на огонек тепла, женятся на испанках, француженках. Многие немцы, как на наркотик подсаживаются на деловые поездки в Россию, оттаивая душой, чувствуя интуитивно потенциал, хоть и истрепанный и поистаскавшийся за постперестроечные годы. Молодежь кучкуется в Берлине, городе с особенным лицом и стилем, вобравшем в себя и традиции ГДР, и того Берлина, который на протяжении многих лет отгороженной за стенкой жизни создал совершенно свой особый стиль. И на восклицание: «Но есть же разные немцы», конечно же, можно их привести в пример. Знаю немцев, уезжающих жить в США, в Южную Америку, подальше от «всего немецкого». При этом оставаясь носителями немецкой культуры. И великой культуры, так много давшей миру, и о которой современные обыватели знают только по названиям улиц.

Пока мы за железным занавесом, покрытым хорошим антикорозийным средством, выстаивали очереди на кинофестивалях, чтобы посмотреть фильмы Фассбиндера (это имя, кстати, известно в Германии разве что творческой элите) или спорили о том, чье исполнение сонат Бетховена наиболее совершенно, Германия (речь о ФРГ) вкушала в полной мере дары консумизма. Но как после обжорства наступает несварение желудка или ожирение, так и в данном случае, заплачено было бездуховностью, чудовищным невежеством среди молодежи, незнанием ни истории Германии, ни литературы, ни культуры.

А как же школа? Литературу, например, проходят (и то очень поверхностно) только в гимназиях, начиная с 11 класса, и то факультативно, т.е., скажем, настроившиеся идти в технический вуз, могут обойтись и без нее. Ну а в гимназиях учатся далеко не все, да и до 11 класса мало кто дотягивает. Конечно, многое зависит от семьи, есть, конечно же немцы, читающие и Шиллера, и Гете, прекрасно знающие историю. Но их ничтожно мало по сравнению с остальными.

А что остальные? Телевизор с жареными новостями, голливудский фильм, футбол. Фильмы, хоть как-то заставляющие думать, идут по специальным каналам, большинство населения их не воспринимает вообще. За последние годы от «золотого дождя» тридцатилетней давности у многих остались лишь воспоминания, а консумизм перестал будоражить кровь, из ниагарского водопада превратившись в привычную речушку, текущую параллельно с жизнью. В машины уже наигрались, предпочитают покупать теперь скромные, на них страховка недорогая, каталог «Отто» никто больше не читает. Дома построены, мебель куплена, а духовного потенциала – нет. И скучно им, даже с собой. Находят, правда, занятия по душе, например, наблюдать за другими людьми. Эмоциональный вампиризм от неспособности генерировать собственную внутреннюю энергию.

На детские праздники приглашаются какие-то клоуны, детей возят по развлекательным центрам, потому что самим с собой им скучно. А дети – это копия родителей. Вы можете придти на немецкую свадьбу или день рождения, и не услышите от соседа ни одного слова, обращенного к вам. Не спасает даже «смол толк». Они не привыкли, им и так хорошо. Вот и летает у них на днях рождения или встречах в ресторане тихий ангел, в лучшем случае, говорят о работе (кому посчастливилось сесть за стол с коллегой). Я не говорю о молодежных вечеринках с реками алкоголя. Конечно, вас будет развлекать заранее приглашенный диджей, вы будете свидетелем заранее запланированных и просчитанных по минутам неожиданностей и сюрпризов.

Вообще, по части планирования немцы чемпионы. И так же последовательно и блестяще, как планируются, скажем, операции в больницах или строительство новых линий оборудования, планируется частная жизнь, включая счастье. Это герой «Иронии судьбы» говорил, что «не бывает запланированного ожидаемого счастья». У немцев только такое. Все, что спонтанно, их пугает. Риск не входит в планы. Спонтанность – экстрим. Походы в гости планируются за полгода. В марте уже знают, что будут готовить на Рождество. Готовясь к поездке на машине, тщательно планируют, на какой остановке какой бутерброд будет съеден. Это тоже часть национального характера.

Знакомая молодая турчанка, родившаяся в Германии, жаловалась, что не получает никакого удовольствия, когда приглашает немцев в гости. Все силы уходят на то, чтобы все организовать, распланировать, чтобы все было «перфект». То ли дело, говорит, когда приезжаешь в Турцию: все приходят, уходят, как-то проще и душевнее. В Германии форма есть, содержания нет. Вот и маются немцы, надеясь найти это содержание то в итальянской «дольче вита», то во французском стиле жизни. И выпив французского вина и закусив его итальянским сыром, находятся в полной уверенности, что попали в цель.

Давно вошло в немецкий обиход слово «наслаждаться». Оно пришло на замену довольно большому количеству немецких глаголов, обозначающих действие. В общем-то, если часто произносить слово «халва», то во рту, наверное, будет сладко. Вот и суют они свой нос во все, что видят, как будто, в каждом из них сидит маленький полицейский. Но это скорее относится к старшему и среднему поколениям, молодежь уже давно уткнулась носом в игры на мобильниках. Как, впрочем, и во всем мире. Так что скоро, может, в связи с глобализацией и вообще никаких различий между нациями и не будет.

Источник Блог Елизаветы Александровой-Зориной

Пока комментариев нет.

Оставить комментарий