ПОДВИГ ВО ИМЯ ПОБЕДЫ

Тяжелым испытанием стала для советских людей война. Гитлеровская Германия, рассчитывая на быструю победу, обрушила на мирные наши города и села всю мощь военной машины. Но врагу недолго пришлось пожинать лавры успехов. Вся Советская страна поднялась на борьбу с жестоким врагом: тыл работал для фронта, фронт бил врага, приближая победу.

25 июня 1941 года бюро Краснодарского крайкома ВКП(б) приняло постановление об усилении оборонной работы в крае. «Обстановка войны и военное положение в крае, — говорилось в нем, — требуют от партийных организаций коренного улучшения руководства оборонной работой, которая в условиях войны приобретает исключительное значение…»

Повсеместно на Кубани началось обучение военному делу всех без исключения рабочих, колхозников и служащих, развернулась подготовка квалифицированных кадров из числа женщин для замены ушедших на фронт мужчин, созданы штабы МПВО, в короткое время сформированы сандружины.

Многие жители станицы Васюринской подали заявление об отправке их на фронт. В первые месяцы войны оружие получили сотни ее жителей. Став в ряды защитников социалистической Родины, они с честью выполнили свой гражданский и патриотический долг. Более двух тысяч из них отдали свои жизни во имя победы. Вот один из эпизодов суровой хроники войны.

Это произошло 23 июня 1941 года. Враг бомбил наши города, села, аэродромы, мосты… Геббельсовская пропаганда кричала всему миру, что советская авиация перестала существовать, что час победного парада в Москве близок. Нужно было опровергнуть эту фальшивку. А сделать это можно было, только разбомбив крупный и важный объект врага, причем в глубоком его тылу. По приказу командования с одного из наших аэродромов в небо поднялась эскадрилья бомбардировщиков Ил-4. В ее составе правым замыкающим звена капитана Скорикова был самолет с хвостовым номером 3. В его экипаж входили штурман И. И. Левинсон, стрелок-радист Н. Н. Кузнецов и пилот В. И. Юр — уроженец станицы Васюринской, активный комсомолец, толковый механизатор, направленный в авиаучилище по путевке комсомола. Предстояло уничтожить склады горючего и фашистские корабли в Констанце. В люках каждого самолета находилось по десять стокилограммовых бомб.

Был солнечный погожий день. Пролетев над Симферополем, мысом Лукулл, миновав глянцевую синь моря, эскадрилья приблизилась к вражескому берегу. Вскоре в небольшой сизоватой дымке показался город. В порту стояли корабли, транспорты, с левой стороны бухты — небрежно замаскированные резервуары с горючим. Это и была цель полета.

Вражеские зенитки молчали. Видимо, их расчеты, поддавшись хвалебным отзывам фашистских газет и радио, были уверены, что русские не в состоянии угрожать им.

Еще до вылета был разработан стратегический план операции: пролетев над городом, развернуться, сбросить бомбы и, не меняя курса, уйти в сторону моря, к родному берегу.

Вначале береговая артиллерия молчала, затем вокруг самолетов начали вспыхивать фонтаны разрывов. Огонь по нашим «илам» открыли корабельные зенитные орудия, береговые батареи. Экипаж «тройки» был готов к бомбометанию: люки открыты, на кнопку сбрасывателя легла рука штурмана. И вдруг огонь зениток стих и под нашими самолетами появились вражеские истребители, а через минуту по самолету внезапно ударила пулеметная очередь.

Левинсон крикнул пилоту:

—           Правее держи, правее!

—           Не кричи так сильно, все слышу, — раздался в ответ спокойный голос Василия Юра.

Между тем, пули тугими огненными строками прошивали фюзеляж машины, оставляя в нем опасные следы. Стрелок яростно строчил по наседавшему врагу, стрелял до тех пор, пока штурман не поймал в планку придела долгожданный объект бомбежки.

—           Огонь! — сам себе скомандовал штурман, нажимая на кнопку бомбосбрасывателя.

—           Огонь! — вслед за ним повторил пилот, и десять длинных «сигар» одна за другой полетели к цели.

Облегченную машину бросило вверх, но Василий Юр мгновенно отреагировал, с помощью руля выровняв положение тяжелой машины.

Внизу клокотали разрывы. Черные клубы дыма и оранжевые всполохи пламени тянулись к небу, словно стремясь догнать уходящие самолеты. Горели склады, полыхал порт.

Василий Юр бросил радостный взгляд на штурмана и прибавил скорость, решив догнать своих товарищей, но их машина попала в кольцо «мессершмиттов». Предстоял смертельный бой одного бомбардировщика с истребителями противника. Начинать его было равносильно самоубийству: тяжелую неповоротливую машину не представляло труда зажать в огненные клещи.

Кузнецов будто прирос к пулемету, он строчил, не переставая ни на минуту, но отбить атаку целой эскадрильи вражеских истребителей не мог.

И тут случилось непонятное: самолет сильно тряхнуло, раздался треск. Прямо перед смотровым стеклом штурмана появился «мессершмитт», и Левинсон нажал на спусковой крючок переднего пулемета. Истребитель задымил и отвалил в сторону. Шлейф дыма пополз к земле.

В стане врага произошло замешательство, строй истребителей нарушился, но один «мессер» продолжал неотступно следовать за нашей машиной. Тут уж приходилось надеяться на мастерство пилота, и Василий Юр понял это. Он кинул Ил-4 вбок, пролетел немного вперед, взмыл вверх. Но «мессер» упорно преследовал их. Пули снова прошили бомбардировщик, вывели из строя несколько приборов, разбили стекло кабины. Он завалился набок, и Василий едва успел выровнять его. Но следующая очередь вражеского пулемета скользнула по концу правой плоскости. Василий Юр, увертываясь от врага, смело маневрировал. Но делать это было уже непросто. Машина сбавила скорость и пошла на снижение.

Враги будто только и ждали этого. Они яростно возобновили атаку сзади.

—           Левый мотор вышел из строя! — раздался голос штурмана.

—           Понял, — спокойно ответил пилот.

Самолет все ниже и ниже опускался к водной глади моря. Юр с трудом удерживал его от беспорядочного падения вниз.

—           Стреляй, — крикнул он Кузнецову.

Выбрав момент, стрелок открыл огонь по одной из наседавших машин.

Море было совсем рядом.

—           Подготовить лодку и пояса! — скомандовал Юр и выключил мотор.

Члены экипажа почти у самой воды выпрыгнули из самолета. Труднее всех пришлось командиру: он не умел плавать, а намокший комбинезон тянул его вниз, под воду. Кузнецов и Левинсон бросились на помощь товарищу, привязали его к лодке, с трудом влезли в нее, втащили Василия и стали грести руками, намереваясь плыть к своему берегу. Но их испытания были еще впереди.

Более четырех суток измученные морской болезнью, жаждой и голодом они упорно гребли… Их заметил пролетавший на небольшой высоте морской разведчик МБР-2. Чудом спасшийся экипаж через несколько недель снова бил врага, а в августе 1941 года за мужество и отвагу, проявленные при выполнении боевого задания, все его члены были награждены орденами Красного Знамени.

Житель станицы Васюринской Василий Иванович Юр после этого памятного полета воевал уже не в воздухе, а на земле: медики запретили ему садиться за штурвал самолета.

В октябре 1970 года журнал «Вокруг света» писал о тройке отважных русских авиаторов: «Это было то время, когда каждый наш человек и мысленно и действенно перерождался в бойца, еще, быть может, полностью не сознающего, каким тяжелым бременем ляжет война именно на его плечи».

Особенно трудным было это время для женских плеч. В тылу женщины трудились, не зная отдыха, били врага на фронте, гибли в застенках гестапо, добывая важные военные сведения, изнемогали от усталости, вынося раненых с поля боя.

Надежда Куприяновна Козлова пошла на фронт добровольцем, окончив незадолго до начала войны фельдшерско-акушерское училище в Краснодаре. Прошла трудными верстами войны от Сталинграда до Эльбы, спасая жизнь сотням раненых. Запомнила первый бой и наспех перевя-занного ею капитана, которого с трудом вытащила на себе под свист пуль. Правда, уже в наших окопах обнаружилось, что офицер умер, не приходя в сознание, и она безутешно плакала над ним, не понимая, от жалости к нему или от смертельной усталости.

А разве может она забыть, как встречали наших солдат чудом уцелевшие от расправы узники освобожденного концлагеря Освенцим, как умоляли скорее покормить их и не понимали, почему этого нельзя делать. А как можно забыть женщин, стариков, детей, встречавших своих освободителей корками хлеба, картофельными лепешками, кружкой молока, которыми они настойчиво хотели поделиться с уставшими солдатами.

В колхозе имени Чапаева почти 40 лет трудился известный всему району комбайнер Н. Н. Лыжко. Возглавляемый им комбайновый экипаж на жатве 1981 года намолотил 10 290 центнеров зерна, вышел в число победителей социалистического соревнования и был отмечен Почетной грамотой Динского райкома КПСС и райисполкома, денежной премией. За успехи в труде Н. Н. Лыжко был награжден орденами Трудового Красного Знамени и «Знак Почета».

В апреле 1943 года он был призван в армию, закончил пехотное училище, участвовал в боях по освобождению Прибалтики, Белоруссии, Польши. Вспоминая те годы, Николай Николаевич рассказывает:

—           В Польше мы участвовали в прорыве одной из сильно укрепленных линий врага. Наше наступление было настолько стремительным, что мы оторвались от основных сил и сами чуть было не попали в окружение. Под вечер подошли к речке. Вдруг слышим с другого берега стук молотка по железу. Присмотрелись: три фашистских танка стоят на окраине деревушки, а возле них суетятся механики, видимо, ликвидируют поломку.

У нашего комбата родился план: с наступлением темноты быстро переехать на машине мостик через речку и захватить гитлеровцев до того, как они завершат свой затянувшийся ремонт.

Так и сделали. Сели на «газик», мгновенно перескочили речку и быстро домчались до танков. Фашисты поздно сообразили, что к чему. На выстрелы и взрывы гранат (мы ими завершили «ремонт» «фердинандов») из центра деревушки к реке бежали автоматчики, а мы тем же образом вернулись к своим, не потеряв в этой стычке ни одного человека. Фрицы еще долго швыряли в небо ракеты, пытаясь обнаружить нас.

Другой ветеран Великой Отечественной войны, кавалер многих боевых орденов и медалей Г. К. Борисенко родился и вырос в Васюринской. Перед войной работал в Новороссийске взрывником. Профессию цементника в начале войны сменил на танкиста. Ушел на фронт добровольцем, отказавшись от брони. Григорий Кириллович вспоминает:

—           Вместе с моим верным другом Григорием Кийко я попал в училище, потом в учебный танковый полк. Учились мы отлично, и это помогло нам быстрее попасть на фронт. В Киеве, куда прибыли в начале 1943 года, мы едва не погибли во время разгрузки эшелона. Потом оказались в Польше. Там на моих глазах был убит мой закадычный дружок. Здесь наши солдаты еще раз смогли убедиться в жестокой сущности фашизма. В городе Зараве, который мы освободили так быстро, что гитлеровцы не успели даже взорвать свой подземный авиазавод и вывезти составы с собранными самолетами, произошел такой случай.

Едва мы заняли город, как видим: навстречу нашим танкам из ближайших ворот вылилась серая лава людей. Они устремились к нам, едва не попадая под машины, окружили нас и что-то кричали. Вскоре стало ясно, что из этого кольца нам не вырваться. Оказалось, что так нас встречают соотечественники, насильно угнанные гитлеровцами с оккупированной территории в рабство. Нам нужно было продолжать гнать врага, развивая успех операции, а тут слезы, причитания, объятия, расспросы. Пришлось нашему командиру выступить на стихийном митинге… Много лет прошло, а я до сих пор вижу эту жуткую картину: серая толпа изможденных непосильной работой женщин и подростков и привязанные к столбам, забитые насмерть жертвы во дворе завода…

Сколько было таких встреч… Советская Армия-освободительница принесла всему миру избавление от коричневой чумы — фашизма.

Пришел радостный и светлый день Победы и в кубанскую станицу Васюринскую. Но каждому ее жителю предстояло выдержать еще одно сражение — одолеть разруху, голод, холод.

«Оккупанты разрушили нашу промышленность… — говорилось в обращении Краснодарского крайкома партии и крайисполкома ко всем трудящимся Кубани, — нанесли тяжелый урон сельскому хозяйству… разграбили наши колхозы, совхозы, МТС. Мы обязаны в предельно короткий срок… пустить на полный ход сельское хозяйство… Наш край всегда славился как богатейшая житница Советского Союза. Мы должны быстро вернуть… его славу».

Впереди были трудные годы восстановления разрушенного войной хозяйства. Поля истосковались по заботливым рукам хлебопашца, ученики ждали встречи со своими учителями, заводы и фабрики — первого гудка…

Продолжение