РЕДУТ НА БЕРЕГУ КУБАНИ

На стыке колхозных земель станиц Васюринской и Во­ронежской, на границе двух районов — Динского и Усть-Лабинского — пышно раскинулся лес-дубняк, названный когда-то Казенным. У этого леса Кубань, сделав петлю, подходит к двадцатиметровому обрыву, выпрямляется, и ныряет в густую вербовую рощу. Метров через пятьсот она появляется вновь. Играя солнечными бликами, катит река свои волны вдоль высокого берега. В верховьях бур­ная, стремительная, мутная, здесь она спокойна, величава, чиста. За рекою начинается гладь Краснодарского водо­хранилища, созданного руками человека. За зеркальной его чашей далеко-далеко просматривается синь Кавказских гор.

Хороши эти места, богаты, привольны, широки! И се­дая старь, и удивительная новь здесь причудливо пере­плелись.

У самого леса, над обрывом, скифско-сарматское горо­дище с остатками древних поселений меотов. Рядом с го­родищем — редутское укрепление, построенное легендар­ным полководцем А. В. Суворовым в его бытность на Ку­бани. Чуть пониже городища и укрепления, в небольшой котловине расположена птицеводческая ферма колхоза имени Чапаева. Отсюда и начинаются земли этого хозяй­ства.

Красивы здешние места. Живописны и неповторимы: пологий косогор, начинающийся за фермой, изрезан пря­молинейными рядами молодого виноградника, за ним из­вивается асфальтированная лента автомагистрали, охраня­емая высокими тополями. По ней днем и ночью спешат машины. А вокруг — пестрые квадраты и прямоуголь­ники полей, местами украшенные пышными кронами не­больших рощ.

У высокого сторожевого кургана, увенчанного камен­ной половецкой бабой, белеют длинные корпуса молочной фермы, видна водонапорная башня, а внизу, над Кубанью, приютился бригадный стан. Повсюду сады, сады да вино­градники до самых станичных дворов.

Здесь особенно хорошо весной, в пору цветения. Де­ревья стоят, словно в молоке, белые, нарядные; воздух напоен благоуханием. Парует земля. Куда ни глянь — раздолье, изумрудная зелень озимых, а в низинах яркий ковер ранних цветов — белых, желтых, фиолетовых, ро­зовых. Такую красоту не соткать лучшим мастерам мира!

За низиной, на широком колхозном поле урчат мощные тракторы с прицепами сеялок, дисков, борон. Люблю я эти места, родную Васюринскую, родную кубанскую землю, щедрую на богатые урожаи и отзывчивую на заботу о ней человека. Люблю я эту сторону по-сыновьи трепетно и нежно…

Васюринская возникла как военное поселение в 1794 году. Здесь осели бывшие казаки-запорожцы, пришедшие с Южного Буга, переселенные царскими властями из од­ной окраины России на другую. В условиях постоянных войн царское правительство решило укрепить границы го­сударства, даровав эти земли украинским и русским каза­кам. «Все земли, — читаем мы в книге «Кубанские ста­ницы», изданной Академией наук СССР, — расположен­ные по Таманскому полуострову и правобережью Кубани от ее устья до впадения р. Лабы, были отведены прави­тельством Екатерины II в 1788 г. Черноморскому войску, переселение которого на Кубань началось осенью 1792 г.».

Васюринская названа по имени одного из запорожских куреней, а курень получил это имя в честь его основа­теля — удалого запорожца Ивана Васюрина.

Росла Васюринская медленно. В 1808 году в станице насчитывалось всего 64 домовитых семейства да 100 слу­живых. В «Памятной книжке Кубанской области», издан­ной в 1873 году, говорится: «В станице Васюринской дво­ров 463, число жителей 3348. Из них мужчин — 1782, женщин — 1566 душ. Мужчины несли службу, жинки робыли по хозяйству та рожали детей».

Конечно, для того чтобы быт служивых людей был на­лажен более менее нормально, нужно было увеличить чи­сленность населения станицы, обрабатывать землю, бла­гоустроить жилье. Но людей не хватало. Атаман станицы старший урядник Лыжко в 1874 году написал рапорт в отдельскую канцелярию о присылке в Васюринскую двух сотен девиц простого происхождения и работящих. «Очень надобны оные в домашнем обиходе, в степной работе и на умножение потомства», — писал он.

Вскоре из Полтавской губернии женщины были до­ставлены сюда по этапу и розданы отличившимся на служ­бе казакам. Кто взял себе две, а кто одну. Кто взял в же­ны, кто в работницы. Богатые казаки выбирали себе до­родных и красивых, браковали слабосильных, рябых и ко­нопатых, а бедные получали тех, что остались. Так васюринцы смешались с полтавчанками, население увеличи­лось, прибавилось работящих рук.

Большое значение в развитии станицы имело строи­тельство железной дороги Ставрополь — Кавказская — Екатеринодар — Новороссийск. Теперь важнейший после Одессы порт Черноморья открывал России возможность вывозить хлеб из благодатного края за границу. И не толь­ко хлеб, но и различное сырье. Кубань была включена в сферу активного товарооборота.

Со строительством железной дороги связан забавный случай.

Руководивший работами инженер Иванов хотел вести дорогу прямо через станицу, как сделал это в Воронеж­ской. Но васюринцы воспротивились:

— Господин инженер, мы будем жаловаться самому батюшке царю. Соберем пуд золота и пошлем ходоков в самый Петербург, коль по-хорошему не хотите. Не же­лаем мы, чтобы поезда давили наших телят, цыплят, утей и гусей, чтобы пугали наших детей.

Инженер — ловкий и хитрый человек — ответил:

—     Хорошо, господа, я подумаю.

Через день он сообщил станичникам:

—     Дорогу, братцы, строить будем, этого царь не от­менит. Давайте сюда деньги, не хочу затруднять вас, сам поеду в Питер, улажу это дело. Как-нибудь договорюсь. Буду просить отвести дорогу от станицы версты на две.

Казаки вручили инженеру золото, и он поехал… в Ро­стов-на-Дону. Покутил там в ресторанах, а недели через две небритый, немытый вернулся в Васюринскую и сказал старикам:

—     Уладил дело, господа!

Старики остались довольны, а инженер, присвоивший народные деньги, разбогател.

Одновременно с постройкой железной дороги началось судоходство по Кубани: в Лондоне был заказан пароход «Казак». Сборка его велась в Ахтанизовском лимане. Так как судно было очень длинным и не могло разворачивать­ся на реке, оно ходило взад и вперед, обращенное к берегу всегда одной и той же стороной. Правый борт парохода был защищен броней. Ходил он по маршруту Екатеринодар — Усть-Лаба, но вскоре наскочил на карчь и затонул недалеко от Васюринской. Пропали казенные денежки — почти 39 тысяч рублей золотом.

Васюринцы, пришедшие с Запорожья на Кубань, назы­вались черноморцами, а воронежцы, переселившиеся с Хопра, — линейцами. Те и другие принесли с собой на Кубань свои обычаи, свою закваску, свой быт, нравы, традиции, которые чтились свято. У черноморцев, напри­мер, дом назывался куренем, у линейцев — хатой. Курени строились без фундаментов, с полукруглой верандой. Дво­ры огораживались сплошным забором. Линейцы сооружали свои хаты на высоких фундаментах, с закрытыми сенцами, обнося постройку штакетным забором.

В пределах одной станицы складывались разные гово­ры: черноморцы «балакали», линейцы «разговаривали».

До сих пор старики рассказывают один случай.

Васюринцы и воронежцы съехались в старину в Казен­ный лес на его чистку. Казак из Воронежского куреня по­терял сумку с харчами, а васюринский нашел ее. Между ними состоялся такой разговор:

—    Сосед, а сосед, ты не находил моей сумки?

—    А яка вона? Що там було?

—    Холщовая. В сумке той — сумочка, а в энтой су­мочке пирог, соль и кусок зайца.

—    Ни, хлопче, найшов я торбу та в ней була торбы — ночка, паляныця и шматок вытрешаки. И силь була. Но я всэ зъив…

—    Нет, это не моя.

К концу XIX — началу XX века Васюринская стала самой богатой в округе станицей. В ней имелось две паро­вых мельницы, две маслобойни, два кирпичных завода, два кожевенных, сорок молотилок, хлебоссыпка. Но все это принадлежало заводчикам и крупным кулакам. Рядо­вые казаки и иногородние жили впроголодь, часто обра­щаясь за помощью к богатеям, которые обычно застав­ляли их отрабатывать свой долг.

Была такая особенность в станичном семейном быте: многие казаки и иногородние жили большими семьями по 15—20 человек, а то и более. Сыновья, женившись, не от­делялись от родителей, а жили в их доме. Весьма распро­страненными были семьи, состоявшие из трех и даже че­тырех поколений. Эта традиция основывалась на особом положении казачества, своеобразном укладе его жизни. Из­вестно, что земельные наделы закреплялись за семьями в зависимости от количества в ней лиц мужского пола. Для обработки этих участков необходимы были рабочие руки. Обычно родители настаивали на том, чтобы сыновья же­нились до ухода на военную службу. Глава семьи был за­интересован в том, чтобы получить как можно больше зем­ли, развернуть большое хозяйство и таким образом разбо­гатеть. Поэтому он и препятствовал отделению сыновей.

У жителя станицы Марухно Михаила Алифировича в семье было 45 человек. Жили в двух домах, обедали за тремя длинными столами. За первый садились старики, женатые сыновья, за второй — невестки, парубки, девча­та, за третий — дети. Всем хозяйством распоряжался Михаил Алифирович. Сыновья, а их было четверо: Ники­та, Андрей, Григорий и Евдоким, пахали, сеяли, убирали хлеб, ездили в лес, работали «мастерами» в хозяйстве. Невестки под руководством свекрови выполняли женскую работу. Всюду был порядок: ни драк, ни ссор не наблюда­лось. Хозяйство было большим и крепким: 40 десятин па­евой земли, 12-сильная молотилка «Маршал», кустарной завод, просорушка, кирпичный завод кустарного производ­ства. Кирпич маркировался буквой «М». Все в округе знали, что наличие этого знака означало, что кирпич креп­кий, добротный. Его брали нарасхват. К наемному труду в семье Марухно не прибегали. Обходились своими сила­ми. Каждый ее член был при своем деле.

Бедняки — и казаки и иногородние — часто обраща­лись к главе семейства за помощью: одолжить взаймы де­нег, зерна или муки, пособить в чем-то. И Михаил Алифирович никому не отказывал. Станичники уважали Марух­но за справедливость, народную сметку, золотые руки.

Уроженец станицы Васюринской ветеран партии и граж­данской войны Иван Васильевич Ягло вспоминал:

— Семья у нас была большая, жили бедно, вечная не­хватка в питании, особенно весной. Перед первой мировой войной позвала меня моя мамаша и говорит: «Иван, сходи-ка до Михаила Алифировича и попроси у него немного мас­ла взаймы. Уберемо насиння, выбьем масло и отдамо». Взял я четверть, пошел. Прихожу, поздоровался. Он и спраши­вает: «Чого тоби, малый, трэба?» «Маты просыла занять масла», — отвечаю я. Посмотрел на меня дед Михайло и говорит: «Вертайся до дому, хлопче, возьми ведро и приходь с кем-нибудь, а то один не донесешь. Отдачи не надо». Прибежал я домой, схватил ведро и с сестренкой отправился назад к деду.

Михаил Алифирович, рассказывают старожилы, был сам себе агроном, «жнец, и швец, и в дуду игрец». Всегда стоял за Советскую власть, за ее мероприятия. Весь лиш­ний хлеб сдавал государству, ничем себя не запятнал. Умер в 1928 году. Молотилку еще в начале 20-х годов сдал безвозмездно сельхозартели «Братская жизнь», кир­пичный завод комитету общества взаимопомощи. Из семьи М. А. Марухно в годы коллективизации никого не раску­лачили и не выслали. Его внук — Василий Григорьевич Марухно и сейчас работает на кирпичном заводе колхоза имени Чапаева. Ударник коммунистического труда. Один из сыновей Михаила Алифировича — Никита пал от рук белогвардейцев в 1918 году. Другой родственник — Ти­хон Иванович Марухно в первую мировую войну заслужил два «Георгия» за храбрость. В гражданскую войну коман­довал Кавказским эскадроном в отряде Е. М. Воронова, ле­гендарного начдива. Был храбрым до дерзости воином и себе подбирал таких. Его эскадрон не знал поражений.

Отменно танцевал и джигитовал. В этом деле превзойти его никто не мог. Когда он приходил в гости к деду, Миха­ил Алифирович первым делом просил: «А ну, Тихон, спля­ши, страсть лезгинку люблю…» Умерли оба в один год — дед от старости, Тихон — от туберкулеза.

Васюринская стала родиной выдающихся, вошедших в историю людей — Федора Дикуна, Семена Паливоды, Алексея Ткачева, Николая Леонтьева, Андрея Ивко и мно­гих других.

Казак Васюринского куреня Федор Дикун, отправля­ясь в Персидский поход, посадил возле своей хаты моло­дой тополь и наказал матери: «Хай растэ, мамо, кохайтэ его, як малу дытыну, а вернусь — побачу, який вырастэ!»

Тополь вымахал высокий, стройный. Дикун вернулся из похода, полюбовался им, взял харчишки, сел на коня и отправился в Екатеринодар. Там стояло два казачьих полка, вернувшихся из Персии. Казаки роптали. В августе 1797 года они предъявили войсковому правительству требования: выдать полностью служебный и довольственный кошт, утаенный начальством; наградить обойденных; уравнять казачьи паи с офицерскими; наделить землей всех участников похода; распустить по домам на отдых.

Эти требования атаман Кубанского казачьего войска подполковник Т. Т. Котляревский категорически отверг. Нужно отметить, что он был первым «батькой атаманом», избранным не по обычаям Запорожской Сечи волею самого «товариства», а назначенным волею императора. Это об­стоятельство настроило против кошевого старых сечеви­ков. «Возвращаясь из трудного персидского похода и под­ходя к Екатеринодару, — читаем мы в книге Н. Казина «Казачьи войска», изданной в конце прошлого века, — казацкие полки ожидали, что их встретят по старым обы­чаям, с известной церемонией. Котляревский между тем об этом не позаботился и выказал совсем непохвальное равнодушие к военной славе целого войска».

Казаки вышли из повиновения своим старшинам и многих из них поколотили, затем захватили Екатерино­дар, сместили Кубанское правительство и поставили во главе войска Федора Дикуна и его товарищей Ефима По­лового из Тимашевского куреня, хорунжего Никиту Собокаря из Полтавского куреня, Осипа Шмалько из Незама- евского куреня. «Панам повиноваться не будем, выбьем панов, установим прежние казацкие порядки», — заявили они.

Экс-атаман, бежавший в Усть-Лабинскую крепость под за­щиту пушек Вятского пехотного полка и Суздальского гренадерского полка, решил подавить бунт хитростью. Для этого нужно было обезглавить казачье войско. Казакам предложили послать делегацию в Петербург. «Царь вы­слушает казачьи требования и удовлетворит их. Выбирай­те послов». Казаки, ничего не подозревая, выбрали 14 че­ловек во главе с Федором Дикуном и проводили их в даль­ний путь.

Император Павел I приказал арестовать делегатов и посадить в Петропавловскую крепость. Вскоре главарей казачьего бунта повесили, а рядовых сослали на каторгу.

Комендант Усть-Лабинской крепости генерал-майор Штепа двинул на подавление восстания два донских кон­ных казачьих полка и суздальских гренадер. Бунтовщики были сломлены.

После подавления «персидского бунта» Котляревский уехал в Петербург и большую часть своего атаманства провел в столице, высылая оттуда войску массу приказов и письменных распоряжений.

Федору Ивановичу Дикуну не пришлось больше уви­деть тополя возле родной хаты. В центре станицы Васюринской и сегодня стоит старый высокий тополь. И нет де­рева выше и роскошнее его. Васюринцы называют его «тополем Дикуна».

Прославился и другой казак станицы — Семен Паливода. В период русско-турецкой войны 1807—1812 годов он командовал 9-м пехотным Черноморским полком. Рус­ским войскам было приказано выйти за Дунай. На пути армии стояла турецкая крепость Приклов. Не взяв ее, нельзя было переправиться на правый берег реки.

Командир армейского корпуса Михаил Кутузов, буду­щий знаменитый полководец, победитель Наполеона, при­казал Семену Григорьевичу Паливоде перехватить ини­циативу у врага, занять Приклов. Командир 9-го Черно­морского полка приказал строить лодки и под покровом темноты двинулся под стены крепости. Внезапность обес­печила успех: город был взят, но подполковник Паливода пал в неравной рукопашной схватке. 9 турок лежали мерт­выми вокруг его тела. 9-й Черноморский полк отличился и в период Отечественной войны 1812 года, сражаясь на берегах Березины, почти 100 лет он с честью носил имя своего первого легендарного командира.

С именем уроженца Васюринской, отставного офицера Н. С. Леонтьева связана и одна из интереснейших стра­ниц в развитии русско-эфиопских отношений конца XIX века. Связи между Эфиопией и Россией в ту пору осуществлялись в значительной мере через русских путе­шественников, способствовавших расширению этнографи­ческих знаний о народах северо-восточной части Афри­ки — Абиссинии (Эфиопии). В те годы эта страна попала под перекрестный огонь империалистических интересов Англии, Италии, Франции, стремившихся использовать недавно открытый Суэцкий канал для захвата новых тер­риторий. Хотя некоторые связи с Абиссинией были у Рос­сии и гораздо раньше, часто на церковной почве (абиссин­цы — христиане), но именно в конце XIX века несколько русских путешественников и экспедиций побывали в Абис­синии. Как известно, Россия в отличие от ряда европей­ских держав не участвовала в колониальном разделе Аф­рики. Налаживанию тесных связей между Эфиопией и Рос­сией способствовало стремление последней ограничить влияние западных стран в Северо-Восточной Африке на стратегически важном пути из Европы в Азию через Крас­ное море, использовать Эфиопию как будущий рынок сбы­та русских товаров.

Экспедиция Н. С. Леонтьева, а также и А. В. Елисе­ева, К. С. Звягина, архимандрита Ефрема (1894—1895 гг.) еще больше укрепила связи между обеими державами. После этой экспедиции император Эфиопии Менелик II направил в Россию дипломатическую миссию, которая встретила в северной столице радушный прием.

Верховный правитель Эфиопии Менелик II не доверял приезжим из Западной Европы, для которых Африка была колонией. Он надеялся, что только русский представитель скажет ему правду. Того же он ожидал от членов русской военной миссии при корпусах эфиопской армии.

Н. С. Леонтьев стал неофициальным военным советни­ком Менелика II, пользовался особой благосклонностью его жены. Он способствовал политическому объединению Эфиопии, повышению боеспособности ее армии перед ли­цом надвигавшейся агрессии Италии. Последняя, убедив­шись в тщетности своих усилий навязать Эфиопии протек­торат дипломатическими средствами, пошла на прямую во­енную интервенцию. 1 марта 1896 года в решающей битве под Адуа, в которой Н. С. Леонтьев сыграл немаловажную роль. экспедиционный корпус генерала Варатьери (17 400 человек при 62 орудиях) перестал существовать как боевое соединение. Битва под Адуа явилась катастро­фой для итальянской армии, потерявшей в ней 11 тысяч человек, (причем 3600 человек пленными). За участие в освободительной войне народов Эфиопии Н. С. Леонтьев удостоился звания «Маршал казачьих войск» (их было в Эфиопии 8 тысяч человек), кавалера ордена «Меч и Солнце», титула графа Абиссинской империи. Его имя вошло в историю русско-эфиопских отношений, в историю отечественной этнографической и географической науки. Дневники и походные документы Н. С. Леонтьева имеют большую научную ценность. Леонтьев открыл в Эфиопии ряд государственных школ для населения и выехал на ро­дину вместе со своими «абиссинскими казаками», будучи приписанным в звании есаула к 1-му Умайскому полку. Участвовал и проявил героизм в русско-японской войне 1904—1905 годов. Один из старейших жителей Васюринской Т. Н. Юрченко, участвовавший в событиях на Даль­нем Востоке, встречался там со своим земляком и не раз рассказывал автору этих строк об «абиссинском маршале казачьих войск».

Рассказ о славных героях-васюринцах будет неполным, если не будет в нем строк о тех, кто первым стал под крас­ные знамена Великого Октября.

Алексей Христофорович Ткачев работал учителем Во­сточной школы (теперь это васюринская восьмилетняя школа № 13). В начале первой мировой войны был взят на военную службу и отправлен на Турецкий фронт. Окон­чил школу прапорщиков. В 1915 году был принят в ряды РСДРП(б). Вернувшись в Васюринскую в марте 1918 го­да, принял активное участие в становлении Советской вла­сти, в организации первой партийной ячейки. Был секрета­рем станичного ревкома, затем комиссаром полка, началь­ником штаба корпуса. В одном из боев с белогвардейцами погиб смертью героя.

Люди, знавшие Алексея Христофоровича, рассказывали, что был он сильным и красивым человеком, активным пропагандистом ленинских идей, любил физический труд. В зимнее время его часто видели купающимся в проруби. По-особому нежно относился он к детям, пользовался ува­жением станичников.

Казак-середняк, вахмистр Андрей Симонович Ивко вел революционную подпольную работу среди населения ста­ницы. При избрании его комиссаром Васюринской в марте 1918 года на вопрос: «С кем идешь?» ответил: «С больше­виками, с Лениным». Бедняки избрали его своим комис­саром.

При отступлении частей Красной Армии А. С. Ивко заболел сыпняком. В станице Подгорной в бессознатель­ном состоянии он попал в плен к белым и был повешен в Таганроге.

Имя А. С. Ивко носит одна из улиц станицы, Дом куль­туры. Один из первых колхозов в Васюринской также был назван его именем.

Немало славных имен связано с кубанской станицей в советское время. Она стала родиной четырех генералов Советской Армии, пятнадцати полковников, тринадцати подполковников, более сотни офицеров, десятков учителей, врачей, агрономов. Здесь родились и выросли четыре бу­дущих писателя, в том числе Владимир Ставский — автор широко известных книг «Станица», «Разбег», «На греб­не», написанных в Васюринской; Георгий Георгиевич Ра­дов, композитор Николай Григорьевич Винников — автор любимых многими оперетт «Белая акация» и «Саду цвесть»; генерал-полковник Петр Федорович Часнык — командир бронетанковой дивизии, сокрушившей врага на подступах к Кенигсбергу, бывший председатель волисполкома Пантелеймон Иванович Сусликов, награжденный тремя орденами Ленина, орденами боевого Красного Зна­мени, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны I и II степени, Красной Звезды и многими медалями; пол­ковник медицинской службы, профессор Военно-медицин­ской академии в Ленинграде Александр Сергеевич Мозжу­хин, написавший более ста научных работ; один из круп­ных ученых нашей страны Виктор Семенович Петренко, окончивший с отличием Московский государственный уни­верситет имени Ломоносова и успешно работающий ныне в одном из научных учреждений Москвы, и многие, многие другие.

Сколько славных имен связано с Васюринской средней школой №1. Многие известные ныне люди здесь впервые сели за парту. Здесь они научились читать и писать, здесь меч­тали о будущем своей станицы, родного колхоза, выбирали любимую профессию. И когда теперь приезжают в Васюринскую, спешат к школьному крыльцу, чтобы снова пе­режить волнующие минуты встречи с юностью. Всех их объединяет не только биографическая строка о станице Васюринской, но и глубокое уважение к землякам, горячая любовь к Родине, стремление своим участием в достиже­нии трудовых успехов крепить могущество своей страны.

Продолжение