Америка глазами американцев

Люди старшего и среднего поколения помнят, как в период перестройки наши идеологи, развернувшись на 180°, перешли от разоблачения язв капитализма к прославлению его прелестей и преимуществ. Этот поворот отражал изменение политического курса горбачевского руководства, поставившего цель создания рыночной экономики, т.е. капитализма.

В этот поворотный момент в нашей истории на международной конференции историков в марте 1991 г. прозвучало обращение американского историка Дж. Лемиша к своим советским коллегам, его доклад «Если не рассматривать историю США в розовом свете». Но в докладе шла речь не только об истории, но и современности. Вот что он сказал:

«Сегодня и в США, на священной земле капитализма, существуют серьезные проблемы. Оказалось, что прежнее вульгаризированное представление о государстве как об исполнительном комитете правящего класса достаточно точно характеризует истинное положение вещей. Растет число богатых и бедных, разрыв между ними увеличивается. Когда демократы и республиканцы соревнуются в сокращении государственных служб, но отказываются облагать налогами богатых, устои общества расшатываются. Профсоюзы страшно ослаблены: увольнение 12 тыс. авиадиспетчеров в 1981 г., осуществленное по прямому распоряжению Р. Рейгана, разрушило их профсоюз и дало пример другим работодателям. Ко времени, когда увольнять бастующих стало нормой, социальные гарантии трудящихся, завоеванные со времен «нового курса», оказались чисто формальными. Сегодня мы являемся свидетелями сокращения государственного жилищного строительства. Одновременно с этим множится число бездомных. Страховые компании повышают проценты, думая лишь о многомиллиардных прибылях. Терпят крах банки… Зная все это, Вы, мои советские друзья, мечтаете о капитализме.»[1]

Он пожелал реформаторам, чтобы «их слепая страсть к капитализму, их мистическая вера в способность рынка сделать людей счастливыми», их «рыночный романтизм» прошли как можно скорее и чтобы они создали нечто лучшее, чем капитализм.

Другой американский историк Э. Фонер, в начале 1990 г. преподававший в МГУ, опубликовал статью, в которой писал: «Нынче критика вышла из моды. Америку стали воспринимать как страну свободы и процветания в духе наших представлений. Но эта точка зрения – столь же односторонняя, как и та, которую она вытеснила. Американцам в Москве приходится напоминать советским друзьям о том, что наша история имеет свой набор ошибок и преступлений и наше настоящее отнюдь не следует видеть в розовом свете.»[2]

И это были не единственные предостерегающие голоса, но к ним не прислушались. Ибо, как теперь стало совершенно очевидным, реформаторами-рыночниками двигали отнюдь не рыночный романтизм, а весьма приземленные корыстные интересы. Результаты реформ оказались поистине сокрушительными. Они у нас перед глазами. Но реформаторы по-прежнему твердят о верности курсу реформ, заявляют, что все наши «негаразды» от того, что реформы проводились недостаточно решительно (?!) и при этом продолжают нас соблазнять картинками процветающего Запада, обещая уже в скором будущем западные стандарты жизни.

А вот, что пишет по этому поводу американский ученый, политический аналитик Ноам Хомский[3]: «Под словом капитализм следует понимать такой социальный механизм, который вызвал бы возмущение у Адама Смита, Рикардо или Джеймса Мэдисона в середине XIX в. и даже у Республиканской партии, которая выступала против наемного труда, не находя в нем различий с трудом рабским. Он указывает на всесилие корпораций, которые вместе с влиятельными государствами и международной бюрократией управляют рынками и поддерживают власть, узурпированную узкой группой людей. Поэтому, когда говорят о процветающей и счастливой Америке и о сказочном росте 1990-х годов, то надо понимать, что эти годы были действительно сказкой для одного процента американских семей, которым принадлежит половина всех акций и для десяти процентов тех, кто владеет большей частью остальных акций, обогатившихся на их стремительном взлете. Экономический бум был сказкой и для корпораций, деловая пресса сообщала о колоссальном росте их доходов. Однако этот впечатляющий рост доходов и сказочный подъем экономики никак не отразился на благосостоянии всего населения. Наоборот, средний размер дохода у двух третей работающих ниже уровня конца 1970-х годов. По таким показателям качества жизни, как бедность, недоедание среди детей, смертность, доля заключенных от общей численности населения, неравенство и т.д. намного опережают другие развитые страны мира. В период головокружительного роста доходов корпораций продолжительность рабочего дня увеличивалась, оплата труда не росла, размер пособий по социальному обеспечению уменьшался, условия труда ухудшались. Таким образом, экономическое чудо в США достигалось прежде всего путем снижения социальной защищенности.

Наемные работники запуганы; они боятся требовать зарплату, позволяющую поддерживать достойный уровень жизни и социальные льготы, ибо в случае забастовки их хозяева могут уволить бастующих и нанять новых людей, а так же разместить производство за рубежом,  что является одним из способов наступления на права американских рабочих. Со времен Рейгана правительство не реагирует на нарушение трудового законодательства.

Когда говорят о чудодейственных свойствах рынка и приводят в подтверждение такие достижения, как Интернет, компьютеры, информационные технологии, лазеры, спутники, транзисторы, то это классические примеры творческого потенциала и производственных возможностей государственного сектора экономики. Что касается Интернета, эта система в течение 30-ти лет разрабатывалась и финансировалась в рамках госсектора, в основном Пентагоном, затем Национальным научным фондом, и только последние 2 года она была передана таким людям, как Б. Гейтс, который сам объясняет свой успех способностью «присваивать и развивать» идеи других. А эти другие, как правило, работают в госсекторе. То же самое можно сказать и о ключевых разработках компьютеров, информационных технологиях и всего остального. Развивающиеся секторы экономики в решающей степени зависят от масштабного участия государства в финансировании и осуществлении инновационных разработок и изобретательской деятельности. Таким образом общество оплачивает затраты и берет на себя риски, а доходы и власть присваивает себе узкая группа лиц – так в действительности работает теория рынка.»

Это положение Н. Хомский иллюстрирует целым рядом конкретных примеров, наглядно показывая, как «переносятся» в частный сектор промышленные технологии, разработанные федеральными ведомствами, при этом механизм финансирования является своего рода шлангом для перекачивания государственных средств в карман частных лиц. С той же целью вводятся высокие пошлины на импортные товары. Существуют законы свободной торговли, но они писаны не для толстосуммов и власть имущих, а для таких стран, как Гаити. Таким образом общество инвестирует в течении 50-ти лет огромные средства и полученные результаты дарует частным лицам, сосредоточившим в своих руках власть и капитал. И мы восхищаемся этой процветающей экономикой, работающей на основе законов рынка. Такое положение наблюдается не только в США; это азбучные истины экономической истории начиная с XVIII в., когда Англия первой вступила на путь рыночной экономики.

В политической области расхожим считается лозунг: «Суверенитет народа – это власть народа и для народа», однако реализуемая на практике модель очень далека от этого. В соответствии с ней народ рассматривается как опасный враг. Его необходимо держать под контролем для его же блага. Конституционная система построена так, чтобы защитить меньшинство, которое составляют богатые, от большинства и обеспечить, чтобы «страной управляли те, кому она принадлежит». Эти слова были сказаны одним из главных разработчиков американской конституции Джеймсом Мэдисоном и президентом Континентального конгресса Джоном Джеем. Эта доктрина действует и сегодня. Изучая историю ХХ в., можно увидеть, что народ рассматривается как «кто-то посторонний, невежественный и сующий нос в чужие дела, чей удел быть зрителем, а не участником», за исключением периодической возможности отдать свой голос за того или иного представителя власти частного капитала. Это то, что называют выборами. На выборах с общественным мнением, по сути, не считаются, если оно вступает в конфликт с требованиями богатого меньшинства, «которому принадлежит страна». Мы наблюдаем это сейчас в реальной жизни.

Если рядовые граждане стремятся самоорганизоваться и выйти на политическую сцену, чтобы участвовать в политической жизни и добиваться решения своих проблем, тогда раздаются голоса о кризисе демократии, который надо преодолеть и при этом свести роль рядовых граждан до положения апатичных, пассивных и послушных зрителей.

В зависимых странах применяются не столь утонченные методы воздействия. Один из них – так называемый «долговой кризис», который уходит своими корнями к программам экономической политики Всемирного банка и МВФ 1970-х годов и к тому факту, что богатые в странах «третьего мира» большей частью не несут социальных обязательств. Долг – очень мощное средство контроля, и от него нельзя отказаться. Сейчас национальной экономической политикой, определяющей жизнь почти половины населения мира, на практике управляют бюрократы в Вашингтоне. Половина населения Земли подвергается односторонним санкциям со стороны США, а это – одна из форм экономического принуждения, серьезно подрывающая суверенитет, не раз подвергалась осуждению, в том числе и ООН. При этом настойчиво и упорно внедряется в общественное сознание, что альтернативы этой версии глобализации, навязанной корпорациями, просто нет! А любые попытки создать альтернативу, самоорганизоваться и взять судьбу в свои руки карается очень жестоко, вплоть до ковровых бомбардировок. Так действовали США и в Латинской Америке, и в Африке. Совсем свежий пример: Ливия, осмелившаяся создать свою форму народовластия, при которой выгоды от ресурсов страны получал народ, а не только корпорации.

Аналогичное мнение об американской демократии высказывает Майкл Мур, американский режиссер и писатель, в книге «Америка, которую мы потеряли». Он утверждает, что в США существует не демократия, а диктатура корпораций: «Ситигруп», «Экссон», «Найк», «Дженерал Моторс», «Дженерал электрик», «Проктер энд Гэмбл» и «Филипп Моррис». Теперь всем заправляют руководители этих корпораций. Вы можете делать все, что угодно – ходить на выборы, участвовать в акциях протеста, пытаться обмануть налоговую инспекцию, – но пора взглянуть правде в глаза: от вас больше ничего не зависит. Вы это знаете, и они это знают, и осталось только дождаться того, чтобы такое положение дел было формально зафиксировано на листе бумаги, озаглавленном «Декларация корпоративных Штатов Америки». Майкл Мур обличает алчность американских «олигархов», показывает растущую дифференциацию общества: в США «средний руководитель компании получает оклад, в 411 раз превосходящий зарплату своих «синих воротничков», при этом здесь самые низкие налоги на богачей[4].

Рабочий, по его мнению, должен иметь возможность покупать товар, который он производит. Но мексиканский рабочий, только что собравший новый «форд», не может себе позволить такую машину. То же самое можно сказать о работнице фабрики в Сальвадоре, получающей 24 цента за каждую сшитую ею футболку НБА стоимостью 140$ или рабочем завода в Китае, получающем по 12 центов в час за изготовление игрушек для компании «Дисней», и др. «Наши капиталисты утверждают, что иностранным рабочим они платят жалкие гроши, чтобы сделать цены низкими для американских покупателей. А на самом деле они перенесли производство за рубеж для того, чтобы набить себе карманы дополнительной прибылью. Сейчас богатые уже не довольствуются своим богатством – их терзает ненасытное желание заработать больше, чем это в человеческих возможностях. Сколько бы ни было у них денег, им все равно недостаточно. И эта их неуемная алчность неизбежно приведет к тому, что в будущем кто-то из нас станет жертвой разъяренных террористов из стран третьего мира»[5].

Объем статьи не позволяет более широко рассмотреть взгляды этих и других авторов, но суть их позиций, я думаю, ясна. В заключение хотелось привести оценку советского строя двух американских исследователей Роджера Кирана и Томаса Кенни, которые в своей книге «Преданный социализм» пишут: «только в условиях советского строя был достигнут на практике такой уровень социального равенства и обеспеченности преобладающего населения страны, такие масштабы доступного для всех здравоохранения, обеспечения жильем, трудовой занятости, всеобщего образования и культуры, которые никогда раньше, да и поныне не под силу всяким прочим общественным системам и режимам»[6].

Но именно это и не устраивало инициаторов капиталистических реформ. Они добивались такого строя, при котором власть и капитал были бы сосредоточены в руках узкой группы людей, в их руках, а народ был бы низведен до положения социально незащищенной, бесправной массы, до положения «наемных рабов». Народ Украины должен это понимать.

Валентина Крот



[1] НИИ, 1992, №1, с.74.

[2] НИИ, 1992, №1, с.76.

[3] Ноам Хомский. Государства – изгои. Право сильного в мировой политике. М, 2003, гл. 13,14.

[4] Майкл Мур. Америка, которую мы потеряли. – М, 2004, с. 189 – 191.

[5] Там же, с.173

[6] Роджер Киран и Томас Кенни. Преданный социализм. – М, 2009, с.8.

Пока комментариев нет.

Оставить комментарий