Белые рабы или «требуются работники с проживанием»

Никита Иванович Потягайло — крепкий сорокасемилетний мужчина. Руки у него золотые. Он и электрик, и сантехник, и штукатур, умеет и косить, и копать, и ходить за животными.

Как приняться за работу, с какого конца начать, как распределить силы, чтобы все удалось на славу — на это он мастер.

Когда-то, давно, Никита Иванович закончил с красным дипломом радиотехникум.

Но теперь он – умелый, трудолюбивый, рабочий человек – бесправен, нищ, бездомен, отброшен обществом как ненужный мусор. Его умения и трудолюбие не  пригодились буржуазному строю.

Буржуазный строй выжал, высосал, сожрал его рабочую  силу, как силу лошади или машины – но в нем самом не нуждался, через его человеческую жизнь перешагнул как через последнюю тряпку.

В Рыбинск Никита приехал с Украины в восьмидесятых годах. Тогда мы были одной страной. Никита работал на рыбинских предприятиях. Везде был на хорошем счету. Он был нужен, его ценили, и Никита был доволен своей жизнью.

После развала Советского Союза и реставрации капитализма Никита продолжал жить и работать в Рыбинске. Здесь у него была семья, дети, и он не собирался возвращаться на Украину. Правда, ему пришлось съездить туда на два месяца — заболела мать.

Как раз в это время Украина объявила о своей независимости. Все, кто на тот момент находились на территории Украины, автоматически были причислены к украинским гражданам. Никита  выехал в Россию через несколько дней после этого указа. Он был уже гражданином Украины — хотя его никто не спрашивал, хочет ли он этого. Он даже и не подозревал о своем украинском гражданстве.

Узнал он об этом несколько  лет спустя, когда пошел в паспортный стол выправлять российский паспорт. Там-то ему объяснили, что он – гражданин Украины. И для того, чтобы выправить российский паспорт, ему нужно сменить гражданство. Но сначала ему придется сделать себе украинский паспорт. Для этого следует поехать в Москву, в посольство Украины, и подать заявление на получение паспорта. Потом нужно будет выправить вид на жительство, а уж тогда только можно хлопотать о российском гражданстве. Да еще придется уплатить штраф – потому что все эти годы он нарушал паспортный режим, жил на территории России нелегально.

Из паспортного стола Никита вышел совершенно раздавленный. От растерянности он даже не запомнил все, что ему говорила служащая – понял только, что надо собрать огромное количество справок и что эта волокита растянется на несколько лет.

Он двадцать лет жил в России, работал – а теперь ему объявили, что он не гражданин, что он жил нелегально. Было от чего растеряться. А вскоре новый   удар – на работе сказали, что больше не могут держать его со старым паспортом. Он работал на зоне, был начальником бригады электриков – а у них, сказали ему, с этим строго. Никиту уволили.

После этого он запил. Жена подала на развод и выгнала его из квартиры.

Так Никита оказался на улице. Еще недавно он имел дом, свою комнату, привык  принимать душ, менять белье и есть как человек, за столом и с тарелкой. А теперь  ночевал где придется, в гаражах, в подъездах, ел в сухомятку и считал большой удачей, если ему каким-то случаем удавалось помыться.

В гаражах и сарайках зимой было холодно. Из подъездов гнали. А если его пускали ночевать какие-нибудь случайные собутыльники, это почти всегда кончалось плохо — пьяного Никиту избивали и грабили, и он наутро приходил в себя без денег, без телефона, с разбитой физиономией.

Он постарел.  Запах грязной одежды и немытого тела, слипшиеся и сальные волосы стали для него  привычны. Очень редко ему удавалось попасть в баню и переодеться в чистое.

И жил Никита Потягайло на положении нелегального мигранта. На биржу не встать, на официальную работу не устроиться, медицинский полис не дают. Несколько раз его «кидали» — брали на работу, а через месяц-другой выгоняли, не заплатив.  И пожаловаться Никита никуда не мог. Какое пожаловаться — если его, беспаспортного,  могут  сразу схватить и сдать в миграционную службу. И когда его били и грабили, он тоже не смел никому жаловаться.

А ему уже под пятьдесят. И не за горами старость.  И когда он ослабнет, станет болеть,  не сможет работать — что тогда? Куда? К кому? Ни семьи, ни жилья. А раз нет гражданства — не будет и пенсии….

Знакомые, сочувствуя ему, надоумили: ищи работу с проживанием. Можно найти такую работу, например на ферме. По крайней  мере, будешь под крышей. А куда тебе еще деваться?  Так и будешь в подъездах ночевать?

Деваться Никите Потягайло действительно было некуда. Положение было, как говорится, полный швах. И он с  надеждой ухватился за эту мысль. Почему бы и нет? Крестьянскую работу он знает и любит, и косить, и доить — все, что хочешь!

Он вспомнил, как жил в детстве у бабушки, на  украинском хуторе. Вспомнил приволье, покосы, радость здорового труда на вольном воздухе. Щедрое хуторское изобилие,  парное молоко по утрам, свежий творог, груши и черешни, которые не успевали собирать.

 И Никита с воодушевлением стал покупать газеты и просматривать объявления. И действительно — требовались рабочие на ферму. Было лето, конец июня. В одном выпуске газеты он увидел целых пять таких объявлений. Никита стал звонить. В одном месте требовалась семейная пара, в другом было непременное условие — наличие санкнижки. По двум другим номерам не брали трубку. И наконец — повезло. Никита дозвонился, и все сладилось — он подходил хозяину, хозяин подходил ему. Договорились полюбовно о зарплате. Никите сказали, что в день он будет получать по четыреста рублей. Возражений против этого он не имел.

Словом, в самом скором времени машина его нового хозяина, Александра Геннадьевича, увозила его в окрестности Рыбинска на ферму, где ему предстояло работать. Пока ехали, Никита сообщил хозяину, что умеет и косить, и плотничать, и кабанчика зарезать, и роды у коровы принять — все приходилось делать. Хозяин остался очень доволен, похвалил его. Никита растрогался.

Он даже в каком-то порыве доверия и симпатии к этому человеку, который его оценил — поплакался, рассказал ему кое-что о своих злоключениях. Александр Геннадьевич, по всему видать, ему сочувствовал.  И Никита Иваныч окончательно решил, что хозяин человек хороший, и работать у него будет хорошо.

Новая жизнь

Хозяйство у Александра Геннадьича было большое. Обширная территория и множество строений — жилой дом, коровник, свинарник, вольеры для собак, сараи, гаражи.  Хозяин держал поросят на откорм. Сначала поросят было сорок девять, потом довели до пятидесяти шести. Еще, кроме поросят, была одна телка, четыре собаки и пятьдесят девять кур.

И все это хрюкающее и лающее поголовье было на плечах двух работников — Никиты и его напарника, Сани.

Саня тоже  имел проблемы с жильем. Его мать, хотя в годах, нашла мужчину, и Сане не улыбалось жить  в одной квартире с ее сожителем. Он пробовал пожить у сестры, но опять что-то не сложилось. И Саня нашел работу на ферме, чтобы иметь крышу над головой.

Когда договаривались об условиях работы, Никите Иванычу было сказано, что ему предоставят помещение, и он сможет там жить. Но он не предполагал, что это помещение — котельная. Там же, в котельной, жил и напарник Саня.

Сделано это было, по-видимому, с таким расчетом, чтобы Никита и Саня, которые делали работу скотников, дворников, кровельщиков и столяров — исполняли еще и обязанности истопников.  Они должны были круглые сутки через каждые два часа подбрасывать дрова в печь, чтобы поддерживать температуру в котле и отапливать все помещения усадьбы.  В котельной было дымно, все стены покрыты копотью.

Но Никита Иваныч — человек непривередливый, привык жить во всяких условиях.  Плохо было  то, что вся горячая вода уходит на запарку еды для животных — а рабочим нечем  помыться и постирать.

Да, правду говоря, не было и времени особенно заниматься чистотой. Работы было — только поворачивайся…

Подъем на работу — в семь. Успел   позавтракать — ладно, нет — тем хуже для тебя. В семь пятнадцать уже надо быть в свинарнике, выгребать навоз и кормить запаренным с вечера комбикормом. Поросят — пятьдесят шесть. Потом — кормежка собак и уборка вольеров. Собакам — геркулес с фаршем, тоже приготовленный с вечера. Собаки накормлены — надо помыть посуду, в которой кормили свиней. Все тазики — числом пятьдесят шесть, все ведра, ванную, где запаривается еда. Посуда помыта — кормят куриц, насыпают зерна, дают размоченный комбикорм с тертой морковью. (И после в течении дня курицам надо подсыпать зерна, коровам — подбрасывать сена, поросятам — хвойные ветки (они с удовольствием едят хвою, и она полезна, в ней много витаминов )

Кормежка скотины закончена — можно и рабочим пообедать. Вернее — перекусить. На обед дается двадцать минут — особо не разъешься. Быстренько «побросав», Никита и Саня бегут выполнять порученные на этот день Александром Геннадьевичем работы. Работы разные. Вкапывать столбы (Александр Геннадьевич задумал покрыть  всю территорию двора крышей). И рабочие копают ямы на метр-полтора глубиной. А столбов надо вкопать неимоверное количество, чтобы покрыть такую территорию.

Иногда надо выполнять кровельные работы на строениях усадьбы — крыть крышу рубероидом. В другой раз — сколотить загончик для телки. Зимой надо разгребать снег.  За всеми этими работами проходит время, и наступает пора вечерней кормежки.  В пять часов запаривают комбикорм… Потом, пока еда запаривается, с шести до семи — заготовка дров на завтра. Дрова заготовлены, с семи до восьми — перебирают картошку для свиней. Александр Геннадьевич купил самую дешевую, и картошка — настоящая дрянь, сплошь гнилая. Из гнилой каши приходится выбирать редкие здоровые картофелины… Восемь часов. Еда запарилась, и все сначала — поросята, собаки, курицы, мытье посуды. Кормежка продолжается до девяти. Потом — запарка еды на утро.

И лишь после этого — ужин. Твое личное время. Можно заняться собой, помыться, постирать одежду. Только вот беда — как уже было сказано, вся горячая вода ушла на запарку еды для животных и на мытье посуды, и мыться  и стираться Никите и Сане нечем. А иногда надо приготовить назавтра инструменты, которые потребуются, например, заточить пилу — и работники занимаются этим перед сном, в свободное время — днем для этого не выкроить ни минуты.

Наконец, часов в одиннадцать, Саня и Никита ложатся спать. Но и во сне они не могут забыть о работе — на них возложены обязанности истопников. Каждые два часа надо вставать по будильнику и подбрасывать дрова в печь. А в семь часов — подъем на работу. Начинается новый рабочий день.

Бунт

Никита Потягайло — человек трудолюбивый, к деревенской работе привычный, и любое дело спорилось у него в руках. Выносливости  и сноровки ему не занимать. Но и он к вечеру после такой работы валился без задних ног. Не было сил ни читать, ни смотреть телевизор.

И в нем накапливалась усталость и раздражение. Он видел, что хозяин выжимает из них все соки. И они — живые люди — превращены в какие-то сельхозмашины, и нет у них в жизни ничего, кроме работы на Александра Геннадьевича.

Потом хозяин стал урезать зарплату. Обещал платить по четыреста рублей в день — а потом стал клясться и божиться, что дела на рынке   идут плохо (у него была торговая точка на Девятое мая, где он продавал куриные яйца), и больше трехсот рублей в день он никак не может платить. Но и эти триста норовил зажать. По любому поводу штрафовал рабочих и лишал их зарплаты за день. Сегодня лишал за то, что на территории хозяйства  недостаточно чисто — хотя на такой огромной территории и не могла быть повсюду идеальная чистота.

В другой день  Никита крыл крышу и не успел окончить до вечера, небольшая полоска осталась непокрыта. А хозяин придрался к этому и  лишил его зарплаты за весь день. Хотя Никита весь день работал,  кормил скотину, выгребал навоз и покрыл почти всю крышу.

Никита возненавидел хозяина. Работать хуже он не стал, потому что просто не умел работать спустя рукава, но отношения стали накаляться.

Несколько раз возникали ссоры. Один раз Александр Геннадьевич увидел, что Никита стирает куртку в ванной для запарки еды — что было строго запрещено. Хозяин взбесился, разругал Никиту вдрызг, и пригрозил вышвырнуть, если такое еще раз повторится.

Конечно, негигиенично стирать рабочую куртку в ванной, где запаривают еду для животных. Но, спрашивается, где ее стирать?

Почему хозяин не предоставил рабочим возможность содержать себя в чистоте? Ведь они целыми днями работают в грязи, в навозе – и не имеют  никаких условий помыться и постирать одежду.

Как мы видим — о здоровье скотины хозяин заботился, жалел ее, берег. О рабочих он заботился куда меньше.

Финал

И вот — произошел взрыв. Они заготавливали дрова газовой пилой. И в один момент Александр Геннадьевич  заметил, что какой-то болтик с пилы потерялся. Пила при этом все равно работала. Но Александр Геннадьевич вышел из себя и обвинил в пропаже болтика Никиту Ивановича. Хотя этой пилой работал и Саня, и сам хозяин. Но набросился  он на Никиту, и заявил, что вычтет из его зарплаты стоимость пилы — около четырех тысяч рублей. Никита взорвался, и уже не сдерживаясь, выложил хозяину все, что он о нем думает.

 Дальше? Понятно что — Никиту вышвырнули. Был как раз конец месяца,  Александр Геннадьевич должен был с ними рассчитаться.  Но Никите денег не дали. Хозяин сказал, что теперь у него нет, и он отдаст когда-нибудь потом.  Пилу ему отдали, сказали — если починишь, навернешь болт, получишь свои четыре тысячи. Никита нашел болт и привернул. Отнес пилу. Саня взял у него пилу — а на территорию хозяйства не пустил: Александр Геннадьевич не велел его пускать. Хозяин, не показываясь, по телефону велел Сане проверить пилу. Пила исправно работала во всех режимах. Саня взял пилу — а четыре тысячи Никите так и не отдали, сказали –  потом.

Никита вернулся в Рыбинск. И опять он в том  же положении, в каком был до фермы —   ни жилья, ни денег, ни работы. Он снова ночует в подъездах.

***

Комментируя историю Никиты, можно сказать одно. Если вы, прочитав эту историю, не  поняли, что капитализм – рабство, то у вас нет ума. Или вы не хотите это понимать, потому что вам невыгодно. Тогда скорей всего вы относитесь к классу «Александров Геннадьевичей», которые, выпивая кровь из своих работников, считают себя их благодетелями – как же, ведь они им «дают заработать», они их «кормят»!

А мы сравним этих двух работников – Никиту и его напарника Саню – с обычными, классическими рабами, какие были, например, в Древней Греции.

Никита и Саня работают на фермера с семи утра до десяти часов вечера. Значит – пятнадцать часов в сутки. Плюс ночью делают работу истопников.

Трудились ли древнегреческие рабы больше? Нет – потому что больше работать человеку не под силу.

Рабы за свой труд не получают ничего, кроме еды и минимума вещей, дающего возможность существовать. То же самое мы видим на примере Никиты и Сани. Во-первых, первоначально хозяин нанимает их за мизерную плату. Как мы видели, каждый из них делает работу, по крайней мере, четырех человек – скотника, плотника, кровельщика, истопника. А получает одну зарплату, и ту ничтожную. И даже эту зарплату хозяин практически не отдает, оставляет в своем кармане посредством штрафов.

Получается, что оба они работали только за еду, как самые обычные рабы.

Рабы полностью бесправны и зависимы от хозяина, не смеют воспротивиться его воле, не могут восстать против унижения, ни пожаловаться.

 Именно в таком положении  рабочие фермера.

Он отнимает их здоровье непосильным трудом, грабит, оскорбляет бранью, унижает, ставя ниже скотины – и они это терпят, не восстают. За кусок хлеба, за возможность существовать они терпят все унижения, которым он их подвергает.

Так чем же они отличаются от рабов? Только тем, что могут уйти от этого хозяина —  и пойти в рабство к другому. Или тем, что хозяин, высосав их насколько ему выгодно – сам их вышвырнет. И тогда снова то же самое – искать нового хозяина, чтобы снова продать себя в рабство ради куска хлеба.

Станислав Дубовицкий

2 Ответов к “Белые рабы или «требуются работники с проживанием»”

  1. ahmed
    27.02.2014 при 13:21 #

    пусть приедить комне,я ему отд,дом дам,и питание

  2. александр
    06.06.2014 при 15:36 #

    Готовы взять его на ферму в Ростов Великий . Православные фермеры. тел 89201465590 Александр

Оставить комментарий