Буржуазное право – право безнаказанности

По сообщению информагентства «РИА Новости» Верховный суд РФ предлагает запретить заключать под стражу подозреваемых по ряду экономических статей Уголовного кодекса, в том числе по статьям о махинациях в сфере предпринимательской деятельности и отмывании преступных доходов. Вот так. Ясно, что речь идёт о «презумпции полной невиновности», которая уже давно де-факто есть и распространяется в России исключительно на представителей класса буржуазии и высших чиновников. Кто же ещё имеет возможность воровать сотнями миллионов и отмывать преступные доходы? Если поправки в законодательство внесут, то фактическая неподсудность капиталистов и их ближайшей обслуги будет существовать уже и де-юре. Но неприкасаемость «своих» за самые тяжкие преступления перед народом в буржуазном государстве всегда имеет и оборотную сторону – крайнее ужесточение наказаний за мелкие преступления для всех остальных и настоящий судебно-полицейский террор против рабочих и их лидеров.

Положение безнаказанности и неподсудности эксплуататоров старо, как само классовое общество. В самом деле, не могут же «хозяева жизни» сами себя судить и сами себя наказывать. А почему не могут? А потому что все юридические законы и нормы не выдумываются «умными юристами и депутатами», не даны свыше, от боженьки, не заложены в некую «естественную природу человека». Законы государства выражают определенные экономические, производственные отношения между людьми, прежде всего, отношения собственности. Законы существуют для того, чтобы юридически закреплять и освящать эти имущественные отношения. При этом само право никогда не может быть выше экономических отношений, которые оно отражает и защищает. Это значит, что каков способ производства, каковы господствующие производственные отношения в данном обществе, таково и право, правовые взгляды и правовые учреждения этого общества. Поэтому производственные отношения есть причина, а законы государства – следствие. Производственные отношения – базис, право – надстройка. Но государственное право не пассивно. Оно не только закрепляет существующие в данном обществе экономические, политические и иные общественные отношения, выгодные господствующему классу. Оно способствует также их дальнейшему развитию в интересах господствующего класса. Проще говоря, закон служит тем, в чьих руках сосредоточена основа экономической жизни общества.

Ясно, что такой основой — собственностью на основные средства производства — обладает определённый класс. Этот класс является экономически господствующим, который по этой причине становится также и политически господствующим классом и приобретает, таким образом, новые средства для своей защиты от угнетённого класса и новые средства для подавления и эксплуатации этого класса. Господствующий класс сам устанавливает такое право, какое выгодно только ему, и никому больше. Такое право — это концентрированная воля господствующего класса, возведенная в закон. Возведенная в закон воля экономически и политически господствующего эксплуататорского класса (рабовладельцев, крепостников-помещиков, или капиталистов) принудительно, через органы государства — армию, полицию, суды, тюрьмы — навязывается всему обществу, прежде всего трудящимся, против которых и на обуздание которых направлены абсолютно все эти законы.

Отсюда ясно, что в эксплуататорском обществе обязательную силу законы имеют не для всех, а лишь для тех, кто не относится к господствующему классу. Например, в капиталистическом обществе законы действуют весьма избирательно. В таком обществе богатейшие капиталисты действительно «стоят над законом», вне действия всяких законов, поскольку все законы такого государства и существуют лишь для того, чтобы проводить в жизнь волю этой узкой прослойки. Капиталисты «чуть победнее» и высшие чиновники для капиталистического закона досягаемы, но только в том случае, если чем-то не угодили крупнейшим монополистам. Примеров тому – масса (Березовский, Ходорковский, Сердюков и Co, Чуб, Пургин, Улюкаев, и пр. и пр.). Если же к этому слою претензий «сверху» нет, то на его представителей также распространяется абсолютная неприкосновенность. Зато буржуазный закон всемогущ и беспощаден по отношению ко всем остальным классам и слоям общества, особенно к рабочему классу – главному врагу и могильщику буржуазии.

В такой избирательности эксплуататорского права также нет ничего нового. Право во всех антагонистических обществах выражает и закрепляет отношения господства и подчинения, закрепляет и выражает диктатуру определенного класса, его руководящую роль в обществе. Кто же будет судить и наказывать представителей такого класса? Ещё законы греческих рабовладельческих полисов резко разделяли ответственность аристократии, «свободных граждан» и рабов. Раба казнили за пустяк, свободного гражданина могли сделать рабом за неуплаченный вовремя долг. А вот аристократы даже за убийство свободного гражданина не подлежали суду. Точнее, «…они подлежали только суду богов». Аристократия, богатые рабовладельцы, купцы и финансисты были привилегированными классами Афинского общества, которые ещё со времён конституции Тезея имели исключительное право занимать все общественные должности, в первую очередь, должности политические и судейские. Богатейшие аристократические и разбогатевшие «свободные» роды, получив в свои руки государственный аппарат, стали ещё богаче, следовательно, ещё менее доступны для всякого суда. Они сами были высшим судом. Но, конечно, сами себя они судить не могли.

Немногое изменилось с тех пор. Якобы справедливая и беспристрастная «правовая идея», о которой постоянно треплются социологи, юристы и прочие учёные лакеи, в буржуазном обществе по-прежнему сводится к подавлению трудящихся и всемерной защите буржуазии — преступных, антинародных элементов общества. Действительно, капиталистическое государство не только не наказывает, но и охраняет крупных преступников от гнева рабочего класса. Сплошь и рядом капиталисты, виновные в тяжких уголовных преступлениях, не сидят в тюрьмах, а, наоборот, часто занимают важнейшие государственные посты, руководят политикой своих государств. Высокопоставленные преступники, совершившие насилия, убийства, грабежи, присвоившие сотни миллионов трудовых рублей, с точки зрения буржуазного права наказанию не подлежат, поскольку у них есть, чем заплатить за своё «оправдание». В буржуазном обществе наказываются лишь мелкие нарушители «священного права» частной собственности, вылавливается уголовная шушера, а крупные акулы, кладущие себе в карман миллионы, остаются на свободе. В этой связи в современную Россию из США даже перекочевала пословица: «Миллион долларов не засудишь». Не зря к концу 90-х в Москве на слуху был анекдот из жизни об американском судье Линдсее, который как-то заявил, что, насколько ему известно, он является единственным судьей в США, которому удалось посадить миллионера в тюрьму — и то всего на один день. Уж если миллионера посадить очень тяжело, то что говорить о миллиардерах?

Буржуазное право, как и государство, своим главным назначением имеет защиту частной собственности от тех, кто ее не имеет. Поэтому самые жестокие уголовные законы связаны именно с защитой частной собственности. Например, сегодня в некоторых штатах США за мелкую кражу в магазине подростку, вместо ремня или подзатыльника, могут дать до 10 лет тюрьмы. За ограбление частного банка можно получить от 15 лет заключения до высшей меры. В то же время убийца – маньяк может вообще избежать наказания «за недостаточностью улик», если, конечно, у него достаточно денег на хороших адвокатов и на взятки прокурорским чиновникам. Что уж говорить о социальной революции, когда пролетариат экспроприирует экспроприаторов, отнимает у них частную собственность и делает её общественной. В этом случае нет таких преступлений, нет таких зверств, нет такой меры пролитой крови, на которую не пойдёт буржуазия, защищая свою собственность. Но раздавить эту алчную гадину необходимо. И это дело вполне по силам рабочему классу.

Многие товарищи до сих пор считают, что есть две причины их нищеты и бесправия: это плохие законы и плохие исполнители этих законов. Многие думают, что если принять «хорошие законы» и заставить власть эти законы исполнять, то жизнь рабочих наладится. Товарищи забывают, что можно написать прекрасный «рабочий» закон, но этот закон будет работать только тогда, когда под него будет подведено мощное основание диктатуры пролетариата, пролетарское государство. Без такого фундамента любой прекрасный закон есть, по выражению Ленина, «…пустое сотрясение воздуха пустым звуком». С другой стороны, как рабочие могут заставить кого-то выполнять нужные им законы, если у них в руках нет власти, нет силы государства и её материальных атрибутов? Никак не могут. Товарищам нужно как можно скорее выбросить из голов весь этот юридический и парламентский идиотизм и твёрдо усвоить, что путь к хорошим, рабочим законам, путь к хорошему исполнению этих законов есть только один – пролетарская революция, взятие рабочим классом политической власти, уничтожение  государственной машины капитализма и всех капиталистических отношений в обществе.

Марк Золин

Пока комментариев нет.

Оставить комментарий