Как писали о Кубани в советское время

В нашу редакцию пришло вот такое письмо: «В ходе проведения краеведческиих изысканий попалась мне недавно в одной из станичных библиотек случайно сохранившаяся там книжка 1957 года  Родная Кубань, сборник художественных и публицистических очерков о прошлом Краснодарского края, изданная Краснодарским книжным издательством.  Изрядно зачитанная, надо сказать — многие листы этой книжки были изношены, переплет не раз подклеивался, видимо, пользовалась она в свое время немалым спросом у советских читателей. Заинтересованный, я заглянул в нее, и если честно, то был просто потрясен тем, что прочитал. Советские люди писали о своем крае с такой неподдельной любовью и искренностью, находили такие слова, чтобы выразить всю свою нежность и преданность родной земле, что у меня просто слезы наворачивались, читая все это. Как же нужно было действительно любить свой край, чтобы так писать!

Как же давно мы не читали в нашей печати ничего подобного! А наши дети даже не представляют, что можно ТАК любить свою Родину.

И это не удивительно, ведь сегодняшнюю капиталистическую родину — нынешнюю Кубань и нынешнюю Россию любить-то по сути и не за что — не заботится современное российское государство о своих гражданах, как заботилась о них Советская Родина. Потому и дорога она была советскому народу и кубанцам, что была своя, родная, настолько близкая и любимая, что о ней не писать — петь хотелось!

Чтобы знали, как это было и может быть еще, если весь трудящийся народ России очень постарается, я и попросил опубликовать редакцию сайта «Южный рабочий», одного из немногих на юге России, который публикует на своих страницах действительно правду о нашей жизни как она есть, правду с рабочей точки зрения, а не с позиции взгромоздившихся на шею трудового народа паразитов всех мастей, один из очерков этой книги, по которому, судя по всему, даже сочинения советские школьники на Кубани писали.  Может быть даже редакция сочтет нужным выложить на своем сайте всю эту книгу, очень она познавательной будет для тех, кто хочет знать как оно было все на самом деле не из россказней прихвостней современных властителей страны, а тех простых людей, кто жил в то время.

А.И.Иваненко, учитель истории, Краснодарский край»

Выполняем просьбу учителя тов.Иваненко А.И и публикуем один из очерков книги «Родная Кубань». Всю книгу целиком мы обязательно выложим на своих страницах в разделе «Литература» в самое ближайшее время.

НАД КАРТОЙ РОДНОГО КРАЯ

Летними голубыми ночами в кубанских станицах звучат песни. Широкие и величавые, они летят над садами, над белыми хатами, над степью, трогая сердце своей простотой и задушевностью. И почти в любой из этих песен воспеваются красоты родного края — бескрайная широта степей, буйство быстрой кубанской волны, гордая величавость закубанских гор, отвага и мужество сынов Кубани. Но даже в самой чудесной песне не передать, не воспеть всей красоты кубанской земли!

У писателя А. Серафимовича есть волнующие строки, в которых изливается нестерпимая сердечная боль казаков, вынужденных расставаться с родной кубанской землей. Железным потоком катится Красная Таманская армия, отступая под натиском врага. Истомленные непрерывными битвами, лишениями, голодом, бредут тяжелой дорогой бойцы. Но даже в боях, умирая под саблями белогвардейцев, погибая от голода и жажды, корчась в тифозной горячке, они шепчут пересохшими губами:

— Нэма края найкращого, чем наш край!

Да, действительно, нет края обильнее, прекраснее, богаче, чем кубанский!

Кажется, что щедрая природа нарочно показывает здесь все богатство своих красот, все разнообразие своих возможностей, чтобы любой человек мог найти себе тут место по сердцу и по душе. Все есть на Кубани — и бескрайние просторы степей, и дикое приволье плавней, и знойная россыпь золотых песков, и суровые снеговые вершины, вонзающиеся ледяными шапками в самые облака, и моря, и леса, и реки.

На обильной кубанской земле произрастает более полутора тысяч видов различных растений — ни один ботанический атлас не может вместить это разнообразие растительного мира. Здесь можно встретить скромные полевые цветы среднерусской полосы и огромные пихты, раскидистые чинары, ценный тис и самшит, уступающий в твердости лишь разве железу. Здесь прекрасно себя чувствуют и дают высокие урожаи пшеница и рис, кукуруза и подсолнечник, и такие теплолюбивые растения, как чай, мандарины, фейхоа…

 А сколько богатств таится в недрах земли кубанской, в диких ущельях горных хребтов! Здесь нефть, и каменный уголь, и железо, и марганец, и гипс, и графит, и редкие мeтaллы!

Действительно, «нэма края найкращого, чем наш край!».

Красота щедрой кубанской земли поразила и первых русских поселенцев — черноморских казаков. В 1792 году полсотни острогрудых казачьих чёлнов причалило к таманскому берегу. Высадившись на землю древнего русского Тмутараканского княжества, казаки стали продвигаться вверх по течению Кубани. И с каждым шагом они открывали все новые и новые богатства кубанской земли. Плавни сменились вековыми дремучими лесами. С радостным изумлением смотрели черноморцы на эти дикие лесные чащобы. На десятки верст тянулись заросли диких яблонь, груш, орешника, отягощенных плодами. Стада свиней паслись в этих зарослях и ожиревшие гиганты-секачи с тупым изумлением смотрели на людей. Когда челны плыли по кубанской быстрине, десятки тонконогих ланок и оленей, стоя на берегу, спокойно продолжали пить студеную воду.

Но больше всего поразила казаков сказочная плодородность кубанского чернозема. В архивах сохранилось донесение казачьего сотника, сообщавшего кошевому атаману Захарию Чепиге, что жерди, вкопанные в землю под рыбные сушила, «пустили зеленые побеги и укоренились…»

Наверное, тогда и родилась у казаков-кубанцев гордая и меткая поговорка:

— Нэма края найкращого, чем наш край!

В упорной борьбе с дикой и непокорной природой, с непосильным гнетом старшин- эксплуататоров, в боях с отважными отрядами горцев, которых князья и турецкие паши натравливали на пришельцев, казаки осваивали богатый край. Прошли годы и на месте лесных дебрей и пустынных степей заколосились поля пшеницы, выросли станицы и хутора, утопающие в буйной зелени садов.

Но те, кто, надрываясь, корчевал лесные дебри, кто поднимал нетронутую степную целину и бессонные ночи проводил в дозорах и залогах, те, кто потом и кровью обильно поливал кубанские плавни, степи и леса, — те оказались нелюбимыми пасынками на отвоеванной ими богатой земле. Уже к 1870 году почти половина всей кубанской земли — самая плодородная ее часть — оказалась в руках офицерства и казачьего дворянства. С каждым годом все богатели кубанские землевладельцы и кулаки, все нищали и разорялись рядовые казаки.

И когда грянула освежающая гроза Великого Октября, тысячи кубанцев поднялись на бой за землю, за лучшую долю, за родную Советскую власть. Далеко за пределами родной Кубани прогремела гордая боевая слава красных казачьих сотен Жлобы и Кочубея, Балахонова и Воронова. Дети героев гражданской войны умножили боевую славу своих отцов. В суровых сражениях Великой Отечественной войны бойцы Пластунской Кубанской дивизии и конных корпусов генералов Доватора, Кириченко, Плиева, Белова доказали, как любят кубанцы свою родную землю, как они умеют защищать ее.

Много на Кубани безвестных курганов-могил. Шестибратные, Семибратные, Девятибратные курганы скрывают в своих недрах останки тех, кто когда-то в далекие годы оборонял кубанскую землю. Рядом с ними высятся курганы-могилы героев гражданской войны. И почти в каждой станице, городе, хуторе есть братские могилы, увенчанные скромными каменными обелисками с красной звездой на вершинах. Здесь спят вечным сном те, кто защищал Кубань и освобождал ее от фашистских полчищ.

И если бы хоть на мгновение смогли подняться из могил наши предки-черноморцы, если ожили бы вдруг наши отцы-кочубеевцы в кубанках с алыми лентами, если бы вновь зрячими стали очи погибших героев Отечественной войны, — они бы увидели, что не даром пролилась их горячая кровь. Если бы они взглянули на родную кубанскую землю, цветущую и обильную, то воскликнули бы:

— Нэма края найкращого, чем наш край!

Вот она перед нами карта нашего родного Краснодарского края. Всмотритесь в это пестрое сочетание зеленых, коричневых, желтых и голубых красок, в сотни совсем маленьких и более крупных черных точек и кружков…

На 85 тысяч квадратных километров раскинулся наш край. Два моря — Азовское и Черное омывают его берега. На его территории находится свыше 3000 городов, станиц, поселков, хуторов и аулов. В них проживает более 3 миллионов человек.

Сделаем же так, чтобы ожили эти многоцветные пятна, линии и кружочки, покрывающие карту Краснодарского края. Глядя на эту карту, совершим мысленно путешествие по привольной кубанской земле…

 Серо-голубой сверкающей гладью расстилается Азовское море. Ленивые, медлительные волны с тихим шелестом набегают на пологий песчаный берег.

Медленно, с трудом ползут к берегу тяжелые байды. Равномерно ударяют по воде длинные весла, и с них каплями жидкого серебра падает вода. Издали кажется, что эти байды тоже гружены серебром — под солнцем сверкают слепящим блеском серебряные слитки. И только, когда байды приближаются к берегу, можно разглядеть, что это не серебро, а рыба, сотни пудов отборной тарани, рыбца, шемаи, осетров.

Мелкой рябью сверкает море. Голубое знойное марево дрожит над песчаным берегом, над бескрайней степью. Колышутся и переливаются очертания далеких станичных тополей.

На сотни километров, до далекого Ставропольского плато многоцветным ровным ковром расстилается кубанская степь. Только море может поспорить с ее широкой, величавой красотой. Но и у моря нет того многообразия тонов и красок, тех богатств, которыми обладает кубанская степь. То без конца и края тянется переливающаяся золотистая пшеница, то взглядом не окинешь поля цветущего подсолнечника, то стеной поднимается сочная трехметровая кукуруза.

И хочется без конца любоваться этой широкой степной красотой, дышать этим свежим воздухом, напоенным запахом трав, ощущать на лице горячую ласку солнечных лучей…

По степному ковру неторопливо катят свои чистые воды тихие, задумчивые реки — Ея, Челбас, Бейсуг, Кирпили. Высокие камыши клонятся над прозрачной водой, и крупные стрекозы трепещут своими радужными крыльями.

На берегах рек привольно раскинулись богатые кубанские станицы, многие из которых по количеству населения не уступают небольшим городам. Издали эти станицы кажутся сплошными садами — белые, чистенькие хатки еле видны сквозь густую, сочную зелень акаций, яблонь, жерделей, вишняка. Весною, когда зацветают станичные сады, голова кружится от их сладкого запаха, и в воздухе, точно розоватый снег, кружатся нежные цветочные лепестки. К осени крыши многих станичных хат покрыты яблоками, сливами, грушами, разложенными для сушки. А в садах ветки все еще гнутся от тяжести плодов. Через изгороди и плетни свешиваются пузатые, пудовые тыквы — кабаки. У хат синеют увесистые гроздья винограда. На колхозных бахчах шагу не ступишь; туда словно возами навозили круглобокие арбузы и медовые дыни.

Плодородна и щедра кубанская земля! Смотришь, к осени хозяин-колхозник по самый ствол обрубил ветки высоких акаций. И кажется, что погибнут эти деревья, которые голыми култышками вздымаются к небу. А на следующее лето от этих култышек отрастают новые трех-четырехмет- ровые толстые ветви.

Светлой и зажиточной жизнью живут сейчас кубанские станицы: Брюховецкая и Тимашевская, Динская и Васюринская, Кореновская и Корсунская и десятки других. Электричество, радио, Дома культуры и кинотеатры сейчас имеются в любой станице. Колхозы-миллионеры щедро вознаграждают упорный труд своих членов. Хорошая мебель, велосипеды и даже автомашины — далеко не редкость у кубанских колхозников. В прошлом году колхозники только одной сельхозартели имени Калинина Ново-Титаровского района построили свыше пятидесяти новых домов — просторных, светлых, с электрическим освещением и радио…

Больших трудовых успехов добились колхозники-кубанцы. В шестой пятилетке они поставили перед собою задачу более чем вдвое увеличить производство зерна, в три с лишним раза повысить производство мяса и молока, догнать знаменитый штат Северной Америки — Айову по производству на душу населения молока и мяса.

И, конечно, используя и умножая богатейшие природные возможности благодатной кубанской земли, колхозники успешно решат и эту сложную задачу.

Чем ближе к южному побережью Азовского моря, тем все низменнее становится местность. Все больше речек, ериков, обширных замкнутых лиманов попадается на пути. И вот начинается край диких кубанских плавней, бесконечные просторы шуршащих трехметровых камышей, таинственная страна непуганых птиц и своеобразной болотной растительности. В желтоватой воде лиманов мелькают стаи рыб. На солнечных плесах, среди полуметровых, словно лакированных листьев, дремлют крупные кувшинки, а в самых потаенных местах встречается нежный лотос — чудесный цветок, трижды за свою жизнь меняющий окраску. Здесь стадами бродят дикие свиньи, лениво разгуливают большеклювые пеликаны, черные каравайки, белые цапли. Тут до сих пор можно увидеть чутких и пугливых белоснежных лебедей. По ночам в этих кубанских «джунглях» протяжно и тоскливо стонет выпь, а на солнечном восходе взлетают стаи диких уток…

Совсем недавно, всего полсотни лет назад, эти дикие плавни простирались далеко к востоку, захватывая территорию нынешних Славянского, Приморско-Ахтарского, Красноармейского районов.

До революции многие предприимчивые дельцы за бесценок приобретали участки плавневых земель и пытались осушить их. Они засылали сладкоречивых приказчиков в Воронежскую и Тамбовскую губернии, где крестьяне задыхались от малоземелья. Выполняя приказ своих хозяев, приказчики уговаривали крестьян переселяться на Кубань, «на новые земли», обещая им, что через пять лет освоенная ими земля перейдет в их собственность. Сотни крестьянских семей по этим призывам ехали на Кубань. Помещики селили крестьян в плавнях и заставляли осушать земли. Немногие из переселенцев оставались в живых — обессилевшие от голода, болотной лихорадки и непосильного труда.

Один из старожилов колхозного хутора Трудобеликовского так рассказывает о своем переселении на Кубань:

— Приехали мы целой семьей… Помещик Ковтун сейчас же нарезал нам десять десятин плавни и сказал, что если мы его осушим, то половина земли нашей станет. Целыми днями мы копались в рыжей трясине — корчевали камыш, рыли сточные канавы. Через пять лет из всей нашей семьи выжили только я да сестренка. А осушить мы сумели только две десятины, да и их Ковтун себе забрал. А мы пошли батраковать…

В годы Советской власти люди начали наступление на плавни. Государство дало технику, обеспечило надлежащие условия для работы. И плавни уже отступили на десятки километров. На плодородной лёссовой почве колхозы Славянского и Красноармейского районов сейчас выращивают высокие урожаи риса — по 50—70 центнеров с гектара. Советские специалисты создали здесь простую поливочно-осушительную систему, в которой используется естественное понижение местности, вода здесь идет самотеком. На месте гнилых плавней ровными квадратами раскинулись рисовые поля — чеки, приносящие колхозам миллионные доходы.

Сейчас ведется дальнейшее наступление на плавни. Уже строятся новые ирригационные системы — Петровско-Анастасиевская, Афипская, Марьяно-Чебургольская и Крюковская. И через несколько лет там, где пока еще бескрайным зеленовато-бурым морем колышутся камыши, будут наливаться тяжелые метелки риса.

К концу шестой пятилетки в нашем крае ежегодно будет засеваться рисом до 70 тысяч гектаров.

Зеленый ковер кубанских степей с юга окаймлен голубой лентой Кубани. Могучая и бурная горная река делит территорию Краснодарского края на две почти равные части.

Вырвавшись из горных теснин, непокорная и стремительная река у станицы Темижбекской круто сворачивает с юга на запад. Здесь Кубань ревет и пенится, бьет о берега белогривыми волнами и яростно мчится вперед. Но принимая в себя воды Урупа, Лабы, Белой, разливаясь все шире и шире, горная красавица замедляет свой стремительный бег.

Еще совсем недавно в период весенних паводков, когда русло переполнялось буйными водами многочисленных притоков, Кубань почти каждый год прорывала плотины и дамбы, выходила из берегов и на несколько километров затопляла прибрежные поймы и низины. Чтобы обуздать дикую ярость реки, советские люди на месте гнилых Тщикских плавней соорудили обширное Тщикское водохранилище, собирающее воды реки Белой. Ниже по течению, там, где недавно было глухое болото Бзиюк, теперь построено второе водохранилище — Шапсугское, куда стекают воды реки Афипс и ее притоков. Весной, когда бурно тают снега, Белая и Афипс копят свои воды в этих водохранилищах. Летом, когда Кубань мелеет, открываются сбросные сооружения водохранилищ, и река вновь становится полноводной. Стремительные воды Шхагуаше — так зовут адыги реку Белую, сейчас дают людям электроэнергию, вращая турбины Майкопской и Белореченской ГЭС. Небольшая гидро¬электростанция построена и на сбросном сооружении Шапсугского водохранилища.

Воля и знания советского человека покоряют бурную ярость горных рек и заставляют служить их народу. Многое здесь уже сделано, но еще больше предстоит сделать. Ряд новых гидроэлектростанций вскоре будет построен на Лабе и Урупе. В районе станицы Пашковской мощная плотина замедлит неудержимый бег бурной Кубани. От восточной окраины Краснодара до селения Николаевского разольется новое Кубанское море. Здесь появятся золотистые пляжи, новые санатории и дома отдыха. Станицы Пашковская, Старо-Корсунская, Васюринская станут приморскими населенными пунктами. Воды Кубани приведут в движение турбины мощной Краснодарской гидроэлектростанции.

Имеется проект сброса избытка кубанских вод в тихую степную речку Челбас. И тогда засушливые степи получат достаточное количество живительной влаги.

Красавица Кубань и ее младшие сестры — Белая, Лаба, Уруп, Псекупс, Афипс будут окончательно покорены и поставлены на службу советскому народу.

 За Кубанью ровная гладь степи постепенно переходит в холмы предгорий. Вместо степного разнотравья появляются заросли кустарников и молодые рощи дубов. И чем дальше к югу, тем выше становятся горы, гуще и величественнее леса.

Почти на два миллиона гектаров раскинулись лесные угодья Краснодарского края. Великаны дубы вздымают к небу свои раскидистые кроны. Вековые чинары спорят с дубами красотой и мощностью. На десятки километров простираются заросли диких яблонь и груш. Гигантские пихты высоко поднимаются над землей.  Трудно описать все сказочное великолепие кубанских горных лесов. Здесь каждый сантиметр плодородной почвы пронизан десятками переплетающихся между собой корней. Синеватая зелень пихт, яркие листья орешника, непроходимые заросли кизила — и все это, каждая веточка, каждый листик — сочное, сильное, вдоволь напоенное щедрыми соками земли и горячим южным солнцем.

А как хорошо ранним летним утром подняться на обнаженную вершину горы и долго смотреть в голубую даль. Словно сказочные мохнатые чудовища громоздятся и прихотливо извиваются горные хребты. Вблизи они ярко-зеленые, чуть подальше — синевато-голубые, а еще дальше сверкают своими вечными льдами величавые вершины Фишта, Оштена и других горных вели- канов.

Здесь, в лесной глухомани, можно встретить и медлительного, добродушного медведя, и диких кабанов, и коварного барса, и пугливых красавцев оленей. А в нетронутых лесах Кавказского заповедника водятся горбатые великаны-зубры.

Чем выше поднимаешься в горы, тем свежее и чище бодрящий воздух. И вот уже леса темнеют где-то внизу. Травы в рост человека покрывают субальпийские луга. Чуть сошел с протоптанной тропинки — и уже приходится обеими руками раздвигать эти густые травы.

Еще выше альпийские луга кажутся устланными мягким ворсистым цветочным ковром. Дальше начинаются голые угрюмые скалы, каменистые осыпи, белые языки вечных снегов. И еще выше, в самое небо упираются сверкающие алмазы снежных горных вершин. Кто хоть раз ощутил свежее дыхание горных высот, кто слушал вечное безмолвие этих мест — тот никогда не забудет этой красоты.

Стоишь и любуешься величавой неподвижностью каменных заснеженных громад. И вдруг замечаешь на самом краю бездонной пропасти какое-то движение. Это движется своей тропой, недоступной человеку, стадо красавцев туров. Впереди осторожно шагает круторогий вожак. За ним идут пугливые турицы. Но вот ветер донес до туров запах человека. Мгновение — и все стадо исчезло, словно растворилось в прозрачном синеватом воздухе.

Но не только природными красотами славятся горы и леса Краснодарского края. Отсюда во все концы Советской земли отправляются сотни тысяч кубометров ценнейшей древесины. Здесь выращиваются высокосортные табаки.

А сколько потаенных драгоценных кладов еще хранят эти горные теснины. Уже найдены здесь и нефть, и каменный уголь, и гипс, и драгоценные металлы. Здесь на каждом шагу таятся несметные богатства. Розоватым отблеском отсвечивают целые горы гипса и мрамора. В ущельях бегут ручьи целебной воды — cepoводородной, углекислой, щелочной, радиоактивной.

В предгорьях Кавказа раскинулись ли цветущей Советской Адыгеи. Некогда нищие аулы бжедухов, шапсугов, абедзехов сейчас превратились в культурные колхозные поселения. В маленьком горном Ходзь до революции был всего один грамотный человек. Сейчас во всем ауле нет  ни одного неграмотного. Здесь трудится свыше десятка адыгов, получивших высшее образование и около полсотни специалистов со средним образованием. И так в любом адыгейском ауле, самом далеком, самом маленьком.

Крупным промышленным и культурным центром стал Майкоп — в прошлом захолустный городишко, ныне столица Адыгейской автономной области. Сейчас в городе имеется педагогический институт, пять техникумов, театр, издательство. Работают такие крупные промышленные предприятия, как мебельный комбинат, станкостроительный завод имени Фрунзе, дубильно-экстрактный завод, макаронная фабрика. Электрическим светом залиты широкие асфальтированные улицы города.

А сразу же за городом начинаются леса. Они тянутся на сотни километров, до Главного Кавказского хребта.

Каменные громады Главного Кавказского хребта гигантской стеной отгораживают от суровых северных и восточных ветров узкую полоску Черноморского побережья Краснодарского края. Здесь находится зона советских субтропиков — край вечной весны и знойного лета. Когда в Москве или Ленинграде стоят морозы, на побережье сияет жаркое солнце, сотни купальщиков плавают в море, а на улицах еще цветут розы.

Ежегодно сотни тысяч советских людей приезжают сюда, в светлый город вечной весны. И каждый побывавший здесь на всю жизнь сохранит воспоминание о солнечном Сочи — городе-сказке. Сияющее, бирюзовое море плещется о берег. И сразу же от моря начинается буйный разлив субтропической зелени, невиданно яркой и пышной. Деревьями, кустарниками, цветами самых разнообразных красок затоплен весь берег — от моря до горных вершин. И среди этого океана сочной и свежей зелени высятся белые громады дворцов-санаториев.

На каждом шагу здесь восторгаешься роскошью южной природы — то остановишься перед гигантской пальмой, то засмотришься на огромные листья банана или на бамбук, хлебное дерево, олеандры, агавы и магнолии. В районе Сочи выращиваются южные плоды — мандарины, хурма, инжир, фейхоа. Десятки гектаров занимают плантации замечательного Краснодарского чая.

В лесах, окружающих Сочи, Адлер, Лазаревское, легко заблудиться, как в самых настоящих джунглях. Переплетаясь стволами и ветвями, причудливо изгибаясь, тянутся к солнцу гигантские деревья, кустарники, травы, и все это словно сетью заплетено диким виноградом, плющом, цепкими лианами. Здесь, в гуще леса всегда царит душный, влажный полумрак и воздух насыщен разнообразными запахами сотен растений и цветов.

Севернее поселка Лазаревского теплолюбивые южные растения постепенно исчезают. Но горные склоны, круто спускающиеся к берегу Черного моря, сплошь покрыты дубами, орешником, кизилом, лавровишней, дикими плодовыми деревьями.

Все Черноморское побережье Краснодарского края — от Адлера до песков Таманского полуострова — это зона прекрасных климатических курортов. Обилие щедрого южного солнца, фруктов, винограда и море — чудесное, теплое и ласковое Черное море — обеспечивают возможность замечательного отдыха.

У Цемесской бухты горы почти вплотную подступают к морю. Рыжие от солнца, покрытые корявыми, изогнутыми ветром деревьями, они кажутся непривлекательными и мрачными. Эти дикие, обрывистые громады почти сплошь состоят из мергеля—сырья для цементной промышленности. Летом и зимой, днем и ночью, грохочут экскаваторы, дымятся высокие трубы цементных заводов.

На берегу Цемесской бухты раскинулся Новороссийск — один из крупнейших торговых портов Черного моря, — город цементников, машиностроителей и отважных рыбаков.

В годы Великой Отечественной войны у Новороссийска кипела ожесточенная у битва, у цементного завода «Октябрь» были остановлены гитлеровские полчища, рвущиеся к Сочи и в Закавказье. Каждый метр здесь был обожжен огнем, каждый камень искалечен бомбой, миной или снарядом. Весь город представлял собой груду мертвых, закопченных развалин. До сих пор, как памятник, как свидетель боев, у бухты стоит, вознесенный на постамент, простреленный тысячами пуль, пробитый осколками снарядов и мин и обожженный пламенем товарный вагон…

Но руин и развалин уже нет. На их месте построен новый Новороссийск — красивый, большой, благоустроенный город. На десятки километров протянулись кварталы новых многоэтажных домов, молодые каштаны и акации украшают широкие улицы и по утрам над городом поют гудки цементных, судоремонтных и металлообрабатывающих заводов.

От Новороссийска к Краснодару тянутся железная дорога и ровное, асфальтированное шоссе. Оно проходит через большие и богатые кубанские станицы—Крымскую, Абинскую, Холмскую, Ильскую, Северскую.

За поселком Нижне-Баканским леса постепенно переходят в холмистую степь. И всюду, куда ни глянет глаз,—на холмах, в долинах, тянутся ровные ряды виноградников.

Станицу Крымскую еще издали можно узнать по высоким трубам консервного комбината имени Микояна. Здесь ежегодно изготовляются сотни миллионов банок первосортных консервов. Консервированные и свежезамороженные фрукты и овощи с маркой Крымского консервного комбината хорошо известны во всех уголках нашей Родины.

По дороге от Новороссийска до Краснодара все время кажется, что осматриваешь огромную выставку сказочных богатств кубанской земли. После богатейших залежей цементного мергеля любуешься кубанскими лесами, потом удивляешься обилию виноградников, широким полям пшеницы и подсолнечника, затем перед глазами проплывает величественная панорама гигантских цехов консервного комбината.

А за станицей Крымской начинается царство кубанской нефти. На десятки километров по обеим сторонам дороги, почти до самого Краснодара, высятся нефтяные вышки. Неумолчно гудят роторы буровых, неустанно кланяются трубчатые качалки, извлекая из земных недр драгоценную «кровь земли».

На правом берегу полноводной Кубани  широко раскинулся краевой центр — город Краснодар.

Краснодар — крупнейший промышленный и культурный центр большого и бога¬того края. Крупный нефтеперерабатывающий завод, станкостроительный завод имени Седина, завод измерительных приборов, компрессорный завод, мощный камвольно-суконный комбинат, масложировой комбинат и десятки других промышленных предприятий — такова индустрия краевого центра Кубани.

В городе имеется четыре высших учебных заведения, несколько научно-исследовательских институтов, два театра, музеи, библиотеки.

А как прекрасен наш Краснодар весенней, летней и осенней порой!  Тенистые акации, каштаны, широколистые катальпы умеряют жар южного солнца. Десятки тысяч кустов цветущих роз разливают свой нежный аромат. Центральные улицы города залиты гладким асфальтом. В огромных новых зданиях нижние этажи слепят глаза многоцветной радугой магазинных витрин. По ночам весь город залит ярким заревом электрического света.

На окраинах города с каждым годом ширятся красивые, уютные, благоустроенные рабочие поселки — поселок нефтяников, поселок приборостроителей, поселок кубанских текстильщиков.

Посмотрели бы наши предки — черноморские казаки, каким стал их город, заложенный ими в 1793 году в болотистом лесу Карасунского кута! Тогда в «городе» было зарегистрированно 9 домов, 75 хат и 154 землянки, в которых проживало 271 семейство. А сейчас в новом Краснодаре десятки тысяч домов.

Бурно растут и другие города Кубани— Армавир, Туапсе, Ейск, Кропоткин, Тихорецк.

Перед нами — карта Краснодарского края. И в пестром сочетании цветных пятен, в голубых змейках рек, в темных кружочках населенных пунктов нам раскрывается сказочное изобилие щедрой земли кубанской, ее неповторимые красоты и великое трудолюбие миллионов кубанцев, умножающих богатства родной Кубани.

 И с радостным волнением мы повторяем вещие слова наших предков:

— Нэма края найкращого, чем наш край! Нет края богаче и краше родной Кубани!

В. Попов

Пока комментариев нет.

Оставить комментарий