Магия социальных сетей

Социальные сети – тема актуальная. Однако она, почему-то, на сегодняшний день рассматривается крайне небрежно. А главное, фактически не существует публикаций, которые бы избежали чисто нравственной оценки социальных сетей в системе координат «хорошо-плохо», и не имеет значения, научная ли это статья или заметка в студенческой газете. А очарование темой социальных сетей стало не только культурно-массовым, но и теоретическим феноменом.
Изучая место идеи социальных сетей в массовом сознании, не удается избавиться от чувства, что «где-то уже это было». Охарактеризовать отношение к социальным сетям современного общества можно словами «карго-культ», «магия», «луддизм».
Безусловно, нужно четко разделять то, чем реально стала сеть, и то, как трансформировались представления о ней в массовом сознании. Социальные сети, конечно, дают возможность транслировать определенные идеи достаточно большому количеству людей, а потому выполнять определенные общественные функции. Но удивительного в этом мало: форма коммуникации попросту «подтянулась» вслед за своим общественным содержанием. Однако речь сейчас не о том.
На этапе, когда сетевая коммуникация стала действительно массовым феноменом, произошла ее сильнейшая мифологизация. Появилась иллюзия того, что социальные сети функционируют по своим, отдельным от общества законам. Массовое сознание, схватив на уровне видимости те общественно-политические процессы, в которых на том или ином уровне были замешаны социальные сети, присвоило решающую роль именно им. Но мы ведь должны понимать, что, например, «твиттер-революции» в ряде стран оказались успешными не из-за приставки «твиттер», а благодаря колоссальным денежным, военным и дипломатическим ресурсам, которые за ними стояли. Другими словами, возникла иллюзия, характерная для культа карго. Только здесь вместо того, чтобы строить из кокосовых пальм аэродромы, люди ставят лайки, считая, что если «мы будем точно так же переписываться через социальные сети и постить картинки, как это происходило тогда, когда произошли революции, то мы вызовем те же самые изменения».
Понимание, при котором разделяются законы «цифрового» и «реального» мира получило название «цифрового дуализма». Однако само возникновение такого цифрового дуализма является следствием разделения труда, когда человек, функционируя в качестве абстрактного индивида, и саму общественную действительность воспринимает так же. Для человека, отчужденного от общественных отношений, которые ему сущностно противостоят, первоначальная формула «исходные условия-идея-коммуникация-действие-результат», воспринимаемая лишь с точки зрения видимости, превращается в простую форму «коммуникация-результат». Вступает в игру такая чисто мифологическая черта, как непосредственность. Из такой непосредственности вырастает и специфическая форма «магии»: «поставь лайк под картинкой, если хочешь помочь голодающим в Африке», «поставь на аватар ветку сакуры, чтобы поддержать пострадавших от землетрясения в Японии». То, что можно было бы истолковать как способ проявления солидарности (т.е. максимального распространения важной информации) превращается в особую разновидность гомеопатической магии, чтобы «подобное произвело подобное». Таким образом, социальные сети из медиума коммуникации, инструмента в представлении превратились в массовом сознании саму реальную самостоятельную силу, которая призвана эти идеи воплотить.  На деле же происходит изъятие, выхолащивание идеи и профанация действия, заменяемого активизмом.
Однако естественно ничего такое действие воплотить не может. Логичным итогом стало разочарование в магических возможностях социальных сетей и мода на отказ от сетевой коммуникации. Она может принимать самые различные формы – от апелляции к «безнравственности» и «неестветственности» такого способа взаимодействия до знакомого с начала 19 века луддизма. Первая форма, в целом, понятна. В качестве агента социальных сетей человек предстает в качестве предельно атомизированного индивида. Несмотря на провозглашаемое «объединение всех людей» в социальных сетях происходит все с точностью до наоборот. Совпадение индивидуальных мнений по тому или иному вопросу или отдельных вкусов не делает людей единомышленниками: таковыми их может сделать только абсолютно конкретная общественная деятельность.
По поводу же луддизма можно сказать следующее. Коммуникация стала неотъемлемой частью современного производства. По сути, сетевая коммуникация – это род той же самой машины, с которыми в 19 веке боролись луддиты. Т.е. она не самодостаточна потому, что она представляет абсолютно конкретное отношение эксплуатации, а отказ от нее, вместо изменения общественных отношений, которые за ней стоят – попросту одна из форм неолуддизма.
Здесь можно попробовать провести безграмотную, но красивую аналогию с буржуазным правом. Гражданину прививается мысль, что он отчуждает часть своей свободы в пользу государства, дабы оно опекало, защищало и берегло его; буржуазное же государство, являясь институтом угнетения и владельцем монополии на насилие, делает это лишь в той мере, в которой это необходимо для поддержания минимальной социальной стабильности и воспроизводства рабочей силы. Для социальных сетей предполагается, что человек, отчуждая свое свободное время и проживая его в соцсетевом взаимодействии взамен должен получить а) общение и единомышленников б) реальные изменения окружающего мира проставлением like и share. Вместо этого он получает суррогат общения, не несущий ничего, кроме фрустрации и полное отсутствие каких-либо изменений в окружающем мире. Стало очевидно, что потребление и генерация контента неспособны стать реальной силой не только потому, что они идеально вписываются в современное общество потребления, но и потому, что мера подлинного человеческого творчества в них стремится к нулю.
Дмитрий Столяренко 
Источник

Комментарий от редакции «Южного рабочего»:

С автором статьи во многом можно согласиться. Активизм действительно стал сегодня большой проблемой протестного (а вернее, революционного, если называть вещи своими именами) движения. Замыкаясь в социальных сетях, наивно полагая, что эти самые лайки способны что-то изменить в реальном мире, активисты тратят часы, дни и недели на просиживание в виртуальном пространстве, но жизнь в реале от этого нисколько не изменяется.
Кому может это быть выгодно? Разумеется, только господствующему классу буржуазии. Именно поэтому буржуазные СМИ наперебой поднимают тему соцсетей, постоянно внушая своим читателям, что сегодня это главный и важнейший путь к изменению существующего положения вещей. Но правда состоит в том, что буржуазные СМИ лгут, уводя значительные массы людей, наивно им поверивших, от реальной борьбы за свою свободу. По факту получается ровно наоборот, что если бы каждый интернет-активист столько же времени потратил на борьбу против несправедливости в реале, сколько он угрохал на сидение в соцсетях, то мир, в котором он живет, давно был изменился!
Всем тем, кто действительно стремится к свободе, а не только разговаривает о ней, следует понимать, что соцсети это ТОЛЬКО одно из средств коммуникации, с помощью которого можно легко и быстро оповестить значительное количество людей о том или ином событии, происходящем в реале. Сами по себе средства коммуникации объединить людей НЕСПОСОБНЫ. Это может сделать только и исключительно человеческое общение в реальной жизни. Соцсети могут помочь только потом, когда такое объединение УЖЕ произошло, например, в том, чтобы согласовать совместные действия между единомышленниками, расположенными на значительном отдалении друг от друга.

Пока комментариев нет.

Оставить комментарий