Отношение к старикам в Южной Корее

старикПримечание от переводчика:

Один кубинец как-то сказал, что на Кубе гордятся тем, сколько людей у них доживает до очень преклонного возраста, а в кап. странах не знают, как от них избавиться поскорее (в том числе и их собственные родственники).

Недавно видела страшный фильм на эту тему — «Помощник Нинке» (Япония). О мафиози, которому босс поручил создать частный дом престарелых (под эгидой мафии, но ни старики, ни их родные этого не знают).
В городе нет мест в гос. домах престарелых, а люди не могут оставить стариков дома потому, что тогда они сами потеряют работу (за стариками нужен уход, с работы никто не отпустит). И мафия, пользуясь этим, сладкими уговорами забирает стариков к себе, где они живут в жутких условиях, а мафия отбирает всю их пенсию. Герою фильма становится стыдно, и он пытается улучшить условия их жизни там. Но это приводит к его конфликту с боссом…

Пожилые южные корейцы доживают свои годы в унижениях в доме престарелых

Все большее число южнокорейских стариков оказываются в домах престарелых, где они открыто страдают от унижений в свои преклонные годы.

Мы все стареем. Мы все когда-нибудь умрем. Как правило, мы стараемся об этом не думать, но тем не менее такова наша человеческая судьба. Распад расширенной семьи изменил судьбу многих южных корейцев — они доживают годы своих сумерек в одиночестве. Многие пенсионеры вынуждены теперь доживать их в домах престарелых. Но достойно ли там с ним обращаются, на что все мы надеемся в старости? Журналистка газеты «Хангере» провела две недели волонтером в доме престарелых в одном городе среднего размера за пределами Сеула. Ниже приводится отчет об этом опыте — и мрачный взгляд на суровое будущее, которое ждет многих. Имена всех источников были изменены, чтобы защитить их частную жизнь.

Сын и его жена улыбались, но его пожилой матери было не до улыбок. В этом году ей исполнится семьдесят четыре года. Она заполнила простую регистрационную форму и прогуливалась в незнакомой обстановке дома престарелых, с помощью пары. «Это отличное место», — продолжал говорить  сын. Лицо его матери было лишено всякого выражения. Казалось, она не могла понять, что тут такого отличного.

Утром 8 апреля Ли Мал Сук, 74 лет, была принята в дом престарелых в среднего размера городе в провинции Кенги. Ее невестка, на вид около 50 лет, жестом указала на женский душ рядом с комнатой номер 120 — будущим местом жительства Ли, и воскликнула: «Теперь Вы сможете мыться здесь каждый вечер. Это прямо по соседству». Ли посмотрела на затемненный душ, и ее лицо помрачнело. Она явно чувствовала себя неудобно.

Когда ее сын и невестка оставили ее, она последовала за ними, как маленький ребенок. Некоторое время они спорили перед входом. «Вы должны оставаться здесь сейчас, мама.» «Я не хочу. Вы не можете меня заставить». Наконец, пара направилась к выходу, и она тупо смотрела, как они вошли в лифт и исчезли. Автоматическая дверь — обслуживающаяся только из приемной — плотно закрылась.

Ли распаковала свои вещи на кровати рядом с окном в комнате номер 120. Прежде всего она вытащила сложенную бумажку из кармана. На ней были записаны номера телефонов ее детей. Она дала медсестре  желтую ленту и попросила ее прикрепить их к стене. Медсестра прикрепила к ее кровати табличку с ее именем. В графе о болезнях было написано: «Старческое слабоумие». Казалось бы, смирившаяся со своим положением Ли упала на кровать и испустила долгий негромкий вздох.

Она не привыкла к жизни с чужими людьми и почти не спала в ту ночь.  Четыре стены вокруг нее чувствовались для нее не как защита, а как тюремное заключение.

Когда она проснулась на следующее утро,  первое, что ее встретило, был вид медбрата, меняющего подгузники женщин, с которыми она жила теперь в одной комнате.Она была в ужасе при мысли о том, что чужой мужчина увидит ее интимные части тела, неважно, сколько ей лет.

В то утро ее вымыли — независимо от того, что она чувствовала по этому вопросу. По вторникам и четвергам в доме престарелых — регулярные банные дни. Она вошла в душевую, но оказалось, что это был душ мужской. В женском душе не было света. Сотрудники, как правило, пользовались им, чтобы мыть руки или чистить зубы. Медсестры, одетые как мясники — в резиновых халатах и сапогах —  пришли и раздели женщин, которые лежат на купальных блоках. Другая женщина уже лежала там, когда Ли пришла в душ.

После принятия душа ей пришлось идти по коридору в свою комнату без одежды. Она пыталась прикрыться одним только полотенцем. Проходившие мимо сотрудники видели ее. Войдя в комнату, она издала глубокий вздох. «Разве я пришла сюда вот для такой жизни?» — пробормотала она.

Ли Мал Сук вернулась домой через два дня. Самая главная причина ее страха было осознание сексуального унижения. Права человека у пожилых людей часто игнорируются, когда работники моют их. Из-за проблем планирования санитары-мужчины иногда моют женщин-пациенток, и наоборот, санитарки-женщины моют мужчин.Дверь остается широко открытой в то время, как все это происходит. Две медсестры обычно  моют одного пациента, по окончании чего пожилые люди должны спуститься в холл, прикрытые лишь полотенцем или одеялом. Ни разу я не видела, чтобы кто-то оделся в душевой комнате, прежде чем вернуться к себе.

Ли перенесла то же унижающее достоинство обращение. Когда я заглянула в ее комнату, я увидела, как она одевается. «Мне было так стыдно, что я глаз поднять не могла,» — сказала она, опустив голову. «У меня голова кружилась.»

10 апреля, на следующий день после «групповой бани», она позвонила своему сыну, и он забрал ее домой. Ее кровать была уже пуста, когда я пришла в дом престарелых. Медсестра ответила равнодушно, когда я спросила, что случилось: «Она сказала, что не может прожить остаток своей жизни в таком месте. Я думаю, она найдет что-нибудь получше.»

«Так унизительно»

Я только начала работать волонтером в доме престарелых, и мне доверяли только некоторые поручения, такие как уборку. Потом появилась возможность участвовать в «мытье на общественных началах». Это было 4 апреля, в мой третий день там. Г-н Пак, самый старший из мужчин-работников, привел меня в комнату и сказал, что я  буду мыть Ким Ген Дока, 96-летнего мужчину-жильца дома. Пак помог пожилому мужчина встать на ноги и повел его в душ, где он непринужденно продолжил давать мне подробное объяснение о том, как надо мыть жильцов.

— «Что вы делаете с одеждой ?»

— «Положите ее за дверью», — сказал он и вышел, не закрыв за собой дверь.

Казалось, его совершенно не заботило, закрыта она или нет. Я закрыла дверь и начал готовить Кима к принятию душа. Тело старика было худым, а его одежда легко снималась. Как только он остался без нее, неприятный запах начал распространяться по душевой кабине примерно в 10 кв.м. Это не был характерный запах тела пожилых людей — это было что-то совсем другое.

Под зеркалом висела полотенце. Двадцать девять жителей блока А — все они пользуются одним и тем же полотенцем для всего своего тела. Я остановила проходящего мимо работника. «Вы что, пользуетесь одним и тем же полотенцем для всех?» «Да, этого достаточно», — ответили мне. Старик не сказал ни слова. «Вода теплая, не так ли ?» — спросила я, но это было встречено молчанием. «Бьюсь об заклад, что приятно помыться, да? » Нет ответа.

Когда мы уже заканчивали, он вдруг взревел. «Это так унизительно !»
Он был глуховат, и голос у него был громкий. Я спросила его, почему он был так смущен. » У меня простатит,» -сказал он. «Я обмочился. Это плохо пахнет. Мне неловко, что чужой человек видит это».

Он уставился на свою промежность, которая выглядела так же хрупко, как и все остальное его тело. Это и было источником запаха — эта его проблема с простатой.
Мытье закончилось, я открыла дверь и воскликнула: «Может ли кто-нибудь принести его одежду ? «Никто не пришел. Я спустилась в зал и спросила, где его одежда. Наконец я увидела г-на Пака. «Просто скажите ему, чтобы он вернулся в свою комнату», — сказал он.

Сгорбившись, пожилой человек поплелся назад в свою комнату, прикрывая свое костлявое тело одним лишь полотенцем. Он был виден всем сотрудникам, проходящим по коридору. Как только он добрался до своей комнаты, он закричал: «Дайте мне мою одежду . «Я закончила свои дела и вернулась к нему в комнату, где он, на корточках, все еще голый, напрягаясь изо всех сил, пытался достать свою одежду из комода. «Куда Вы торопитесь? » — сказал г-н Пак, который вошел в дверь и помог ему надеть нижнее белье. Одевшись, он лежал некоторое время на своей кровати, закрыв глаза.

Памперсы у бабушки меняет ровесник ее внука.

Также много проблем со сменой памперсов, которая проходит в 6 часов каждое утро в доме престарелых. Пациенты, которым трудно передвигаться, и которые постоянно лежат в постели, вынуждены носить подгузники, которые надо регулярно менять. Мужчины-санитары иногда меняют подгузники жильцам-женщинам, а женщины-санитарки- жильцам мужского пола. Неизбежно при этом старики чувствуют унижение. В то время как те, кто находятся в бессознательном состоянии из-за тяжелого инсульта и те, кто страдает от старческого слабоумия не в состоянии выразить свои чувства по этому поводу, некоторые старики в подобных домах  недвусмысленно дают понять, что не хотят, чтобы с ними так обращались.

Хотя Пак мужчина, он, не колеблясь, меняет женщинам памперсы. Ким Сук  Уй, 76 лет, оказалась в доме престарелых после инфаркта. «Это ужасно. Люди в возрасте моего внука могут увидеть мои интимные части тела. Но что я могу сделать, когда я в таком состоянии?» — она грустно улыбается со вздохом.

Рядом с Ким лежит Хан Чжон Им, 84 лет. По мере приближения Пака Хан  пытается отмахнуться от него. «Позвольте мне самой это сделать, оставьте меня в покое,»- сказала она. «Все в порядке. Просто представьте себе, что я Ваш внук,» — сказал Пак в попытке успокоить ее. Но Хан продолжала трясти головой.

Запах в процессе смены памперсов хуже, чем можно себе представить. Зловоние экскрементов смешивается с запахом тела пожилых людей и пронизывает все 1652 квадратных метра в доме престарелых.

Некоторые дни, когда я приступала к работе, запах был хуже обычного. Это были дни, когда там  происходили «инциденты». «Инцидент», выражаясь языком работников дома престарелых — это когда кто-то больной  болезнью Альцгеймера, испражняется, а затем погружает руки в экскременты и мажет все вокруг. Когда что-то в этом роде происходит, пациента надо мыть снова, и простыни, и одежда должны быть отмыты. Тем не менее, запах сохраняется в течение нескольких дней. Во время этого процесса  происходят различные ненужные нарушения прав человека.

Ли Хен Док, 65 лет, попал в дом престарелых из-за его болезни Альцгеймера, и его руки всегда связаны с веревками. Я спросила медсестру, тоже по фамилии Ли, почему у этого старика всегда связаны руки: «Он довел размазывание фекалий до совершенства», -сказала медсестра, качая головой. «Это даже не могу выразить словами». Медсестра, которая проходила мимо, вступила в разговор. «Скоро будет государственная проверка. Надо будет развязать ему руки».
Но в течение тех двух недель, что я работала там, руки Ли оставались связанными. Примерно в то время, когда я покинула работу, его связанные руки спрятали под одеялом.

Перевод Ирины Маленко

Источник http://english.hani.co.kr/arti/english_edition/e_national/584699.html

Один ответ к “Отношение к старикам в Южной Корее”

  1. Сергей Маев
    12.12.2014 при 09:31 #

    Ну тут стариков хотя бы моют. Есть определенные минусы в работе. А если заглянуть в наши дома престарелых ? Особенно в государственные это ведь ужас. Там не то что никто их не купает там могут и побить коль что то не понравилось обсуге

Оставить комментарий